Открывающаяся дверь знакомо скрипнула. Маленькая белая детская кровать, шкаф у стены. В одном из углов деревянный ящик с игрушками, в другом стол, засыпанный плюшевыми мишками, куклами и другими мягкими игрушками. На стене висели детские рисунки и вышитая крестиком дорожка ее работы. Все было так, как в тот день, когда Сара пропала. Эмилия только подняла с пола некоторые игрушки. Нахлынули воспоминания. Маленькое тельце, подрагивающее от нетерпения, маленькие ручки, упрямо пытающиеся переодеть куклу. Комнату заполнили звуки — мурлыканье, песенки, бесконечная болтовня.
Эмилия глубоко вздохнула и повернулась. На короткой стене висело вырезанное из дерева распятие, когда-то воплощавшее собой главную основу ее жизни, а теперь символизирующее самое большое предательство, которое можно себе представить. Сразу же после исчезновения девочки Эмилия в ярости сорвала его со стены. Потом вернула на место — и ухватилась за надежду. И все же она не смогла смириться с тем, что произошедшее случилось по Его непостижимой воле.
— Что за циничная чушь… любое трагическое событие — часть Твоего плана заботы о нас. На самом деле никакого человеколюбия в Тебе нет, не так ли? Ты забрал у матери единственное дитя. Ни один добрый бог так бы не поступил, ни один добрый бог!
Взгляд распятого поник от стыда. Он позволил себе поверить в ложь отца о том, что его страдание — это проявление любви. Жестокое предательство. Она закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно. Она не вернется туда, в яму своего нервного срыва.
Руки были не просто сложены, они были связаны, и девочка подумала, что от этого молитва станет еще сильнее. Именно так она обычно молилась, когда речь шла о чем-то особенно важном, — сжимая руки так сильно, что белели костяшки пальцев. Она должна была уповать на Спасителя. Именно это она говорила себе, свернувшись в клубок в рюкзаке, — с ней не случилось ничего такого, чего бы не желал Создатель. Поэтому ей было стыдно, что она описалась. Не потому, что она была уже слишком взрослой для подобных происшествий, а потому, что описалась она от страха. От страха и отчаянья. Сначала она молилась о том, чтобы мама пришла и забрала ее, но корабль находился уже достаточно далеко в море, так что эта мольба точно не могла быть исполнена. Просить о невозможном значит хулить Спасителя, поэтому она стала молиться о том, чтобы похититель раскаялся и отпустил ее,
Вопреки указаниям матери она поднялась по тропинке к дороге, колокольчики и ромашки, покачиваясь, ждали, когда она их соберет. И вдруг прямо перед собой увидела сидящего мужчину. Если бы она не бросила коляску и осталась возле дома, как говорила мама, ничего бы не случилось. Поэтому она решила, что все обязательно закончится хорошо.
Ради мамы.
От работы мотора стены каюты вибрировали. И хотя она пообещала себе, что будет сильной, слезы все равно потекли по щекам. Она подумала о школьных собеседованиях, о которых рассказывал отец, а мать тихонько шепнула на ушко, что ей не стоит беспокоиться.
Мужчина входил и выходил, и когда она снова услышала, как открылась дверь каюты, то сразу же притворилась спящей. Он немного постоял, наклонившись над ней, а потом снова вышел.
Она подумала о завтраках дома, о куклах, которые обычно сидели рядом с ней. Когда отец был дома, куклам приходилось подождать, пока она позавтракает, от этого завтрак становился гораздо менее приятным.
Ворчание двигателя стало тише. Девочка поняла, что они пристают к причалу. Она попыталась встать, но руки и ноги затекли, и ей удалось только сесть на диван. Ей хотелось пить, ужасно хотелось пить. А еще ей казалось, что она сидит в гамаке, ведь стены каюты покачивались. Круглое окошко размером вряд ли превосходило тарелку, и все, что ей удалось увидеть, — голубое небо. Она встала на ноги, но пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. От вида конфет ее затошнило. В этот момент она услышала резкий звук — видимо, они причалили. Девочка не знала, радоваться или расстраиваться. Возможно, это означало, что он скоро освободит ей руки и снимет ремни. Но с другой стороны, она еще никогда не была так далеко от мамы — наверное, она улетела от нее почти на Луну.
