Раскаянье дьявола полностью

Девочка встала на носочки, пытаясь разглядеть что-то за окном, но ничего не увидела. Тогда она постаралась забраться обратно на диван, но потеряла равновесие и упала на пол. Ударилась не сильно, но все же заплакала. Она рыдала как никогда прежде, от злости и ярости, хотя из-за кляпа во рту была вынуждена глотать свои слезы. Барахтаться на чужом постельном белье было очень неприятно, но она все-таки решилась на вторую попытку и вскоре смогла разглядеть пристань и людей на ней. Многие улыбались и махали, но лишь одна женщина, примерно возраста ее матери, посмотрела на окошко ее каюты. Девочка попыталась помахать связанными руками, но снова потеряла равновесие и упала на пол. В этот раз у нее не было времени на слезы, она сразу же снова забралась на диван, чтобы попробовать еще раз привлечь внимание женщины. В этот момент снаружи послышались шаги, и она снова свернулась в клубок на диване.

Осторожно ступая, он подошел к ней и что-то достал. Все это время она думала о женщине на причале. Она ведь увидела ее? Заметила кляп во рту? Девочка начала молиться, чтобы кто-нибудь пришел и спас ее, представила себе, что люди на причале толпятся, чтобы увидеть похищенного ребенка. От этой картины ей стало страшно, ведь если они все сейчас стояли и смотрели в окошко… Нет, пусть лучше женщина с пристани поднимется на борт корабля и расскажет кому-нибудь о том, что увидела.

Шаги теперь слышались повсюду, но никто не останавливался перед дверью и не спешил ее спасать. Голоса стали громче — радостные голоса, иногда даже смех. Как они могут смеяться, когда она лежит здесь связанная и напуганная? Она почувствовала, как он коснулся руками ее плеч и коленей, а затем осторожно взял ее на руки. Она приоткрыла один глаз и похолодела от страха. В отчаянии она попыталась освободиться, но он лишь сдавил ее крепче. Сразу после этого она оказалась в кромешной темноте и тесноте. Она услышала его голос:

— Темно будет недолго, дружочек. Но проснешься ты в фантастическом мире. В собственной сказочной стране.

Дело было не в безоговорочной красоте Гюру Хаммер, Рино даже не был уверен в том, что она ему нравится. К тому же в ней было что-то отстраненное, что-то такое, из-за чего рядом с ней он постоянно ощущал неловкость. Он замечал, что рядом с ней ведет себя совсем не так развязно и спонтанно, как хотелось бы. Если она не улыбалась его шуткам, они начинали казаться ему пошлыми, и он даже начал тщательнее подбирать слова. Никогда раньше ему не доводилось играть роль охотника, не будучи уверенным в том, что добыча с большим удовольствием попадется в его сети. А сейчас было именно так. От этого он охотился с усердием, поражавшим его самого.

— Скорее всего, мы застанем женщину в состоянии острого горя. — Гюру Хаммер выехала с парковки.

Он думал, что сам поведет машину, именно он всегда был за рулем, но Гюру села в кресло водителя, даже не поведя бровью. «Да пожалуйста!»

— За ним обычно следует апатия, ощущение пустоты. То есть нам, вероятно, достанется и то и другое. — она говорила, не удостоив его даже взглядом. Либо Гюру очень серьезно относилась к управлению автомобилем, либо хотела подчеркнуть, что его чары на нее не действуют.

Поездка заняла не более пары минут, но ощущались они как вечность. Он снова принялся анализировать себя — как он сидит, что говорит, как постоянно посматривает в боковое окно. Результаты самообследования не порадовали.

Они подъехали к ухоженному отдельно стоящему дому, на деревянной террасе которого аккуратно стояла игрушечная детская коляска. Входная дверь была распахнута: возможно, родители надеялись, что дочка вернется домой, словно ничего не случилось. А может быть, потому, что на улице было очень жарко — удушающе жарко.

В коридоре пахло как-то странно. Рино не мог уловить, чем именно пахло, только понимал, что запах не­обычный. Но сильнее всего ощущалась тишина. Он ожидал, что рыдающая женщина встретит их прямо на лестнице, но никого видно не было. Переглянувшись с Гюру Хаммер, Рино понял, что и она считает подобную тишину весьма не­обычной. Не успел он подумать, что дом кажется ему нагим и каким-то стерильным, как вдруг перед ними появилась она.

Ребекка Халворсен была маленькой худощавой женщиной с по-зимнему бледным лицом несмотря на лето на дворе. Волосы собраны в бесформенный пучок, потерявшая цвет широкая одежда свисала с плеч. «Раннее старение», — подумал Рино, пожимая ей руку. Никаких слез, никаких обнаженных нервов и мольбы о том, чтобы они нашли ее дочь.

— Давайте сядем на кухне, — прошептала она.

Кухня была просторной, столовая группа обставлена удивительно одинаковой садовой мебелью. Стены, как сначала показалось Рино, были украшены написанными от руки стихами. Присмотревшись, он понял, что это рецепты разных блюд — от хлеба и пирогов до ужинов и лимонадов.

— Поисковые отряды прибудут примерно через десять минут. — Гюру старалась говорить как можно более мягко.

Женщина приглашающим жестом указала на деревянные скамейки, потом села сама.