– Петр Геннадьевич?..– девушка удивленно сводит тонкие брови кверху, но ее губы растягиваются в улыбку.
Маслов медленно подходит к ней. Нюра – племянница его хорошего знакомого, ради которого он и устроил девушку медсестрой. Ей было около двадцати – Маслов не знал, сколько именно. Он с трудом помнил, сколько лет его жене, а запоминать возрасты всех любовниц не собирался тем более.
– Между прочим, к вам со вчерашнего вечера просился Афанасий Захарович,– сказала девушка, словно не замечая, что Маслов расстегивает ее халатик.– Кажется, он опять надорвал спину… Я просила его перезвонить сегодня.
– Не беспокойся о нем,– Маслов снял с нее шапочку и прикоснулся к туго стянутым на ее головке черным волосам. Где тут шпильки-невидимки? Маслов нащупал одну и вытащил – тонкая длинная прядь повисла на лбу.
– Пойдем ко мне на диван,– вкрадчиво прошептал он…
8
Отдышавшись, словно после долгого забега (на деле, прошли едва больше трех минут), Маслов поднялся и стал одеваться.
– Петр Геннадьевич…
– Не надо формальностей. Когда мы одни, зови меня Петей или Петром.
– Хорошо. Так что делать с Афанасием Захаровичем?
– А вот когда он позвонит, тогда и решим. Одевайся.
Маслов старался как можно быстрее облачить костюмом свое слабое, желтоватое тело. В контрасте с телом Нюры – молодым, красивым, покрытым светлой бархатистой кожей оно казалось ужасным, выцветшим, плохо обработанным куском лошадиной шкуры. Поэтому он не любил лежать с ней на диване. В постели, когда свои изъяны можно прикрыть одеялом – другое дело, но на голом диване…
Нюра одевалась гораздо медленнее. Маслов не торопил ее – наблюдать за тем, как девушка поправляет чулки и халатик, было слишком приятно.
– У меня к тебе просьба – сходи к князю, проверь его.
Девушка недовольно нахмурилась:
– В прошлый раз князь тронул меня за грудь.
– Пойми его,– пояснил Маслов.– Молодой парень, вторую неделю взаперти.
– Я его игр не поддерживаю.
– И не надо. Просто проведи осмотр, и поезжай домой. Даю два дня выходных.
– Хорошо,– Нюра улыбнулась.– Вы потом приедете?
– Может быть. Ах, дьявол…– Маслов увидел, как перед особняком остановилась машина Арцыбашева. Потом его взгляд мелькнул на часы.– Почти одиннадцать? Так, Нюра, тебе пора на выход.
Зазвонил телефон.
– Александр Николаевич приехал, идет сюда,– доложил голос вахтера, едва Маслов поднял трубку.
– Понял. Скажите ему – если что, я у себя.
– Доброе утро, Александр Николаевич!
– Доброе, Иван,– ответил доктор вахтеру, снял пальто.– Маслов здесь?
– С полчаса назад приехал.
– Отлично.
Арцыбашев направился к себе в кабинет. Пока открывал дверь, сзади вышел Маслов:
– Александр Николаевич?
– Да, Петр Геннадьевич?
– Разговор есть.
– Что ж, входите,– Арцыбашев пустил его первым.
Его просторный кабинет был больше, но не роскошнее. Заходя сюда каждый раз, Маслов садился в одно из кресел в углу, напротив стола, закладывал ногу на ногу – словно он хозяин этого места, и начинал разговор.
– Вы сегодня припозднились,– заметил Маслов.
– Мать с утра приехала, переполошила весь дом. А потом, по дороге, я решил заехать в Асторию. Домашним кофе разве наешься?– весело хмыкнул Арцыбашев.– Устроившись за столом, он будничным тоном спросил.– Так что вы хотели, Петр Геннадьевич?
– Свежие сводки. Князь восстанавливается – медсестры жалуются, что он их пытается лапать.
– Ясно. Я напомню его дяде, военному прокурору, что парня скоро можно возвращать на фронт. Далее?
– Звонил Афанасии Захарович…
– Опять?!– вскрикнул Арцыбашев.– Что у него на этот раз?..
– Да все то же, что и в прошлый.
– О боже…– пораженно прошептал он.– Ничему человека жизнь не учит. Когда он будет?
– Звонил вчера вечером, после закрытия. Сегодня – тишина.
– Мы еще о нем услышим,– пообещал Арцыбашев.– Это все?
– Не совсем,– Маслов, немного поколебавшись, все же решил сказать.– Вторая эскадра сегодня отплывает. В газете об этом печатали. Вы читали?
– Читал,– сухо ответил Арцыбашев. Поднявшись из-за стола, он подошел к окну. «Далась тебе, плешивый черт, эта статья»,– подумал он вскользь. Вслух же сказал:
– Ваш брат попал на корабли?
– Да, на флагманский,– Маслов собирался сообщить это с особой гордостью, но полное равнодушие Арцыбашева захватило его, заставило сказать таким тоном, словно свершилось самое обычное дело.
– Ну, желаю семь футов под килем вашему брату. Путь предстоит неблизкий.
«Тебе бы на сцене острить, умник»,– подумал Маслов. Взгляд ненависти впился Арцыбашеву в спину.
– Это все?– он развернулся, сложил руки на груди. Читай: «Если вы, Маслов, закончили, можете идти».
– Я пойду,– Маслов поднялся.
– На всякий случай, готовьте операционную. Чувствую, наш купец скоро примчится сюда.
Когда Маслов ушел, Арцыбашев, устало выдохнув, рухнул в кресло.
– Ну что за дурак, а не человек,– пробормотал он, думая об Афанасии Захаровиче Дугине – конезаводчике, кутиле и самом богатом купце в верховьях Волги.
В половине двенадцатого в кабинете Арцыбашева зазвонил телефон.
– Слушаю,– он снял трубку почти сразу.
– Александр Николаевич?– спросил незнакомый мужской голос.
– Да, я. В чем дело?
– Это клиника доктора Градова, Москва.
– Я слушаю.
