Маслов – худой и сутулый мужчина, которому недавно исполнилось сорок три, сидел в столовой и медленно пил кофе. Перед ним лежал свежий номер крупнейшей питерской газеты – той самой, с фотографией вице-адмирала на главной странице. Маслов, играя уголками страниц, читал заглавную статью – длинное интервью с Рожественским.
– Да, Зина…– громко сказал он, и на мгновение отвел взгляд водянистых голубых глаз от статьи.– Вот он, спаситель тонущей России.
– Я же просила тебя, Петя – не читать вслух политические гадости,– пожаловалась жена из другой комнаты.
– Это не гадости,– возразил Маслов.– Вот, послушай…– он ткнул пальцем, отыскав нужную строчку,-…«при беседе с его высокопревосходительством нам довелось понять что он – истинный патриот, настоящий русский и по духу, и по крови; и что он скорее пустит себе пулю в висок, чем позволит японским захватчикам раскачивать непоколебимый царский престол…» Вот!– воскликнул Маслов, и его унылое лицо растянулось вялой улыбкой.– Понимаешь, Зина?
– Нет,– честно ответила она.– Чему ты восторгаешься, я тоже не понимаю.
Маслов сложил газету и засунул ее в кожаный портфель. Взамен газеты достал расческу и приложился к жидким каштановым волосам с залысинами по бокам.
– Каждый раз, когда Россия попадает в беду, ей на помощь является Герой. Шведы и Петр Первый, французы и Кутузов…– продолжая разглагольствовать, Маслов вышел в прихожую, стал обуваться.
– Артем, Женя, я ухожу,– сказал он. Мальчишки-близнецы, взявшиеся из ниоткуда, поцеловали его в щеки и исчезли в никуда. Из гостиной выплыла жена Зинаида – дородная пышнотелая красавица. Она помогла мужу надеть плащ и поправила шляпу.
– Понимаешь? Вот она наша реальность,– говорил он, пока женщина крутилась вокруг него.– Что ни говори, а Рожественский молодец. Настоящий служивый пес! В хорошем смысле слова, конечно. Ты же помнишь, что мой брат рвался на эскадру?
– И?– с невообразимой скукой в голосе спросила Зина.
– И таки прорвался. Да не куда-нибудь, а на Суворова! К самому вице-адмиралу! Я вчера забыл сказать – возились в клинике долго; но он мне письмо прислал – там все подробно расписано. Он видел Рожественского и говорил с ним. Тот лют, как волк, устраивает сейчас дисциплину…– Маслов восторженно блеснул глазами.– Это то, что нужно России сейчас – дисциплина. Жесткая, суровая рука, которая будет держать в узде всех ленивых и отбившихся.
– Дорогой, ты опоздаешь на работу,– напомнила жена.– Письмо никуда не денется. Хочешь, так своему начальнику прочитай.
– Если ему это покажется интереснее его медицинских журналов,– съязвил Маслов и просмеялся.
Спустившись вниз, он взял извозчика и поехал к клинике. Улыбка все еще не сходила с его лица. «Показать письмо Арцыбашеву…– весело думал он.– Тому самому Арцыбашеву, похожему повадками на змея? Нет, уж лучше сразу уволиться».
Клиника Арцыбашева помещалась в уютном белом особнячке с аккуратным подъездом, вокруг которого разбили густой парк. Маслов не видит возле него красного «форда», и его настроение заметно улучшается.
В вестибюле вахтер помог ему снять пальто, вежливо спросил:
– Как ваши дела, Петр Геннадьевич?
– Хорошо. Арцыбашева пока не видно?
– Нет.
Маслов попросил отзвонить, когда тот придет, а сам направился в свой кабинет.
В длинном коридоре одна из медсестер мыла пол. Вторая протирала картины. Кивнув обеим, Маслов прошел мимо них, поднялся по извилистой лестнице на третий, самый последний этаж.
Здесь был только небольшой холл, в котором друг против друга расположились две двери с табличками. На одной: «А. Н. Арцыбашев, хирург»; на второй «П. Г. Маслов, младший хирург».
Маслов зашел в свой кабинет, положил портфель на стол и подошел к шкафу. Вытащив халат, он встряхнул и расправил его, пригляделся к материи и даже понюхал. Кинув халат на пол, подошел к столу и схватился за телефон:
– Кто стирал белье? Пусть подойдет ко мне!
Через пять минут в дверь постучали.
– Да?!– рявкнул Маслов.
В комнату вошел молодой парень в серой робе.
– Ты стирал?!– Маслов ткнул пальцем в горку скомканных халатов на полу.– Они воняют! Ты их хозяйственным мылом тер, что ли? У нас, между прочим, князь Аверин лежит! Как я к нему должен в таком халате заявиться, сволочь ты тупая? Бери их и перестирывай заново!
Парень быстро извинился, схватил халаты и исчез. Маслов – снова к телефону:
– Нюра здесь? Пусть принесет чистый халат!
«Мордами вам всем навтыкать нужно, сукины дети»,– Маслов подошел к окну. Отсюда было видно подъезд к клинике. Красного «форда» все еще нет, хорошо.
«Но ведь может появиться в любую минуту, зараза»,– раздраженно подумал Маслов.
В дверь тихо постучали два раза, а потом вошла медсестра Нюра.
– Ваш халат, Петр Геннадьевич…– ее ясный, приятный голос вкупе с ласковым взглядом небесно-голубых глаз делает свое дело – Маслов забывает о гневе.
– Ты вчера заступила, Нюра?
– Верно, Петр Геннадьевич,– девушка ищет, куда бы положить сложенный халат.
– Давай сюда, на стол,– он убирает портфель и относит его к шкафу. Как бы невзначай, закрывает замок на двери.
