Больше трех часов заплаканная жена Дугина просидела в зале ожидания. Иногда она выходила в фойе, спрашивала у дежурной медсестры один и тот же вопрос:
– Ну как?
– Доктор пока не объявлялся,– отвечала та одно и то же.
– Все,– отложив иглу с нитью в сторону, Арцыбашев сорвал перчатку и вытер пот с лица.– Инструменты на стерилизацию, пациента в палату.
Доктор стянул с себя фартук и душную маску.
«Теперь осталось сообщить родным»,– мрачно подумал он.
Жена Дугина – присмиревшая, усталая, тихо сидела на диванчике. Мимо нее, туда-сюда, словно маятник спешивших часов, ходила темноволосая девушка в дорогом изящном платье. Когда доктор вошел в комнату, она подошла к нему, смерила высокомерным взглядом.
– Ирина Дугина. Я дочь,– кратко пояснила она.– Вы хирург?
– А вы здешняя?– сразу понял Арцыбашев.
– Учусь на юридическом.
– Понятно,– равнодушно пройдя мимо нее, он подошел к женщине.
– А ведь я все еще не знаю, как вас зовут,– вспомнил доктор.
– Елизавета Макаровна…– глухо ответила она.
– Что с моим отцом?– требовательным тоном спросила девушка.
– Жить будет. Ходить – вряд ли. Если только Иисус не спустится с неба и не повелит подняться.
– Как же так?..– женщина горестно взмахнула руками, запричитала.– Афанасий Захарович, кормилец ты наш…
– Вы вообще слышали?– повысив голос, спросил Арцыбашев.– Я сказал, что он в порядке. Но ходить больше не будет.
– Это точно?– спросила девушка.
– Абсолютно,– доктор обернулся к ней, оглядел с ног до головы.– А вас, похоже, это не сильно беспокоит.
– Я и моя мать – совершенно разные,– с дерзким вызовом ответила она.
– Я заметил. Тебе, Ира, должно быть очень нравится городская жизнь. Студенты-романтики, прогулки по ночным аллеям, представления в кабаре. Что ты смущаешься?
– Как вы смеете?– вспыхнула девушка.– Не понимаю, о чем вы…
– Да все ты понимаешь. И плевать тебе на отца и мать, лишь бы деньги давали. А в плане учебы у тебя как?
– Я оканчиваю первый курс,– неохотно призналась Ирина.
– Ясно. Учиться – твоя идея, да? Завтра я заеду в университет и попрошу твою учебную статистику. А потом – знаешь что? Покажу ее твоему отцу. Он как раз отойдет от наркоза. Как думаешь, что он сделает, увидев твои оценки и «хвосты»?– загадочно спросил Арцыбашев.– И как быстро после этого ты попрощаешься с Петербургом, да и с любым другим городом вообще?
– Вы не посмеете,– Ирина отступила.– Вы не посмеете…
– Завтра увидим.
– А я тогда к знакомому юристу пойду,– придумала девушка.– Он вас засудит.
– Меня? За что?– громко, с притворным возмущением спросил Арцыбашев. Он заметил, что плач женщины стихал.
– За то, что вы отца на ноги не поставили!
– А разве я ему ноги ломал? Я ему позвоночник выкручивал? Третий раз,– он ткнул в лицо девушке три пальца.– Третий раз он сюда попадает с тем же самым диагнозом! Третий раз за два месяца я провожу твоему отцу операцию на позвоночнике – одну из самых дорогих и сложных в мире. Я предупреждал его о последствиях. Но разве он меня слушал?!
– Зато я вас слушаю, и вот что я поняла!– крикнула Ирина.– Никакой вы не хирург – вы шарлатан!
Елизавета Макаровна, утирая слезы, медленно подошла к дочери.
– Он не врач, мама! Он просто…– быстрая звонкая оплеуха дернула голову девушки в сторону.
– Дрянь ты бесстыжая, неблагодарная!– вскричала женщина.– Этот человек спас твоему отцу жизнь, а ты вот как заговорила, паскуда?!
Еще одна оплеуха, и еще одна – Арцыбашев осторожно оттащил Елизавету Макаровну от дочери.
– Ты в ногах должна ползать, змея!– яростно бросила женщина.– Ни одного письма, ни одной весточки! Только деньги и просила… Все! Больше не будет никаких институтов! Будешь сиделкой при отце!
– Да хватит вам,– мягко сказал Арцыбашев.– А вы лучше бы ушли,– посоветовал он девушке.
Женщина нервно обняла его руки:
– Александр Николаевич, я ведь всегда была с ним, все видела…
– Если хотите, пойдем к нему в палату. Он еще не очнулся.
– Пойдемте, родной, пойдемте.
– И не надо так переживать за вашего мужа, он поправится. Если хотите, закажем ему из-за границы каталку…
– Что угодно, отец, что хотите…
– Вы главное, после лечения напомните ему счет оплатить.
10
Арцыбашев вернулся в свой кабинет только после пяти. Утомленный сегодняшними событиями, он плюхнулся в кресло, закрыл глаза и задремал.
Через несколько минут в дверь постучали.
– Да?– хрипло спросил он.
Вошел довольный Маслов.
– Поздравляю с успешной операцией,– он поставил на стол бутылку с коньяком.– Предлагаю отметить,– весело сказал Маслов.
– Стаканы в шкафу, пользуйтесь,– Арцыбашев снова закрыл глаза.
– А вы не будете?
Доктор мотнул головой.
– Почему же?
– Устал я, Петр Геннадьевич. Иногда делаю операцию и думаю – какого черта я хирург, а не, скажем…
– Художник?
– Нет. Мне бы профессию попроще. Хотя нет, дело даже не в профессии…– Арцыбашев открыл глаза, потянулся за бутылкой.– Дело в голове.
– В смысле?
– А вот так,– распечатав бутылку, он разлил по стаканам.– Нет ей покоя. Все видит и слышит. Хотела бы жить попроще, да не может. По крайней мере, здесь.
– Я не понимаю,– признался Маслов.
– Я тоже порой ни черта не соображаю,– Арцыбашев чокнулся стаканом и выпил.– Хочу домой.
