Старый и Шерлок подошли ближе. Перед глазами открылась сцена прошедшего боя, закончившегося рукопашной схваткой. Один из стеллажей был без разделительной полки – тёмный налёт на полу напоминал взрыв гранаты. Куски коробок, каких-то бумаг и непонятных пластиковых изделий валялись почти по всему проходу. В центре лежало несколько ящиков, упавших со второго яруса и придавивших собой пару мутантов. В сторону людей из-под ящика смотрело мёртвое, уродливое, залитое то ли своей, то ли чужой кровью рыло. Больше всего оно напоминало кабанье, но, похоже, тут не обошлось без изменений в скелете парнокопытного. Это был гибрид, который оказался волею лабораторных судеб наследником генофонда кошек и диких свиней. На это намекали передние лапы, имевшие на концах, скорее, не копыта, а короткие пальцы-подушечки со спрятанными между ними загнутыми когтями. Второго мёртвого мутанта почти не было видно – только одна задняя лапа, покрытая такой же бурой короткой шерстью, как и на оскаленной морде. Рядом с ними из кучи обломков торчала человеческая рука. Кисть кто-то обглодал, как и предплечье. Шерлок выдвинулась вперёд. Вадим сделал несколько шагов чуть левее от неё, не сводя глаз с той части завала, которая пока что была ещё не видна бойцам.
Маша уставилась на порванный шеврон, державшийся на обрывках рукава погибшего солдата, а затем произнесла:
– Он такой же! Как на тех пакетиках на первом складе, помнишь, мы проходили?
Вадим закончил осмотр места схватки и, убедившись, что оба мутанта мертвы, ответил:
– Гарнизон, скорее всего. Вообще, я не знал, что у них этот символ для обозначения выбран. Интересно, а это он в одиночку мутантов уделал?
Свет фонаря переместился с изувеченной руки на холку свиноподобной твари. Среди слипшейся шерсти виднелась ручка воткнутого на всю длину лезвия штык‑ножа.
– След идёт дальше, – Шерлок уже высматривала извилистые багровые линии на полу, удалявшиеся в сторону «Склада № 3».
На главный проезд почти из каждого прохода было высыпано содержимое коробок и ящиков. Оказалось, что нет почти ни одного стеллажа, на котором нижние ярусы уцелели: пули и осколки гранат разорвали тонкий металл и дерево, картон был разодран на кусочки. Иногда под ноги попадались маленькие засохшие фрагменты чьих-то шкур, незаметные в сумраке. Солдаты гарнизона, оказавшиеся на этом складе в тот роковой момент, дорого продали свои жизни. Фонарь выхватывал из тени всё больше и больше застывших кадров произошедшего: разбившись на небольшие группы, люди пытались отбиваться, пуская в ход всё, что у них было.
«Но где все трупы?» – почти одновременно подумали спецназовцы.
Вокруг были целые груды окровавленного мусора, клочья военной формы, царапины от каких-то ужасных лап на полу, но не трупы. Чем ближе группа подходила к следующему складу, тем всё больше полос появлялось на главном проходе. И неприятный, мерзкий запах становился сильнее. Повернув за последний стеллаж, луч фонаря растворился в дневном свете – в задней стене склада зияла дыра, через которую виднелись зелёная трава и молодые тонкие стволы ольхи. Отверстие обрамлялось рваной кромкой металлических листов обшивки. Кто-то или что-то пробило, а может и прогрызло двухметровый импровизированный выход. Царапины на полу и кровавый след уходили как раз в сторону улицы. «Раскатовцы» стали аккуратно приближаться к выходу. В двух шагах от отверстия запах трупов стал невыносимым, а снаружи справа и слева от дыры стали видны останки погибших. Командир жестами показал направление огня, и после взмаха вместе с Палачом они ринулись наружу.
Трава оказалась притоптана, прижата к земле, в некоторых местах почва разрыта чем-то острым и узким, будто миниатюрным плугом. Капли крови остались бурыми, потемневшими следами, высохшими на ветру. Очутившись под открытым небом, бойцы нашли источник зловония. Свалка тел – жуткий пейзаж. Палач почувствовал, как кончики его пальцев моментально онемели, а сердце забилось с дикой скоростью от увиденного ужаса: и справа и слева от дыры лежали изуродованные останки людей в форме. Одежда знакомого защитного цвета была разодрана в клочья. Лишь в редких местах кожа на трупах не была повреждена клыками, почти ни у кого из них не осталось лиц. Белые кости торчали из рваной плоти, облепленной мухами. Трупы кто-то свалил в две кучи по краям «прохода». Больше всего это походило на место дикого пира, где огрызки должны были оказаться в специально отведённых для них местах. Вадим не мог найти слово, которое было бы способно выразить то, что заставляло сейчас его тело покрыться мурашками. Шерлок вышла на багровую поляну и замерла – она ещё никогда не видела ничего подобного. Затем Маша повернула голову направо:
– Слышите?
Палач и Старый переглянулись, а затем командир негромко спросил:
– Ты о чём?
– Как будто дыхание. Вот оттуда, – девушка указала стволом автомата на кучу справа – около десятка немного обглоданных тел, сваленных друг на друга.
Теперь и Палач уловил звук, похожий на дыхание загнанного пса или человека с пробитым лёгким.
