– Это «Раскат‑4», мы пришли к вам на помощь! Отзовитесь!
Спустя почти минуту канал ответил лишь щелчком выхода на связь, который почти моментально исчез в тишине.
– Это «Раскат‑4», приём!
Время шло, а щелчков больше не было. Ни шипения, ни, тем более, человеческого голоса. Вадим посмотрел на Артёма.
– Замолчали? – товарищ считал в неспокойном взгляде Старого размышления, перемешанные с ругательствами.
– Что-то странное. Постарайся не упускать ничего, – Вадим передал наушники Рыси и прихватил со стола свою порцию ужина.
– Есть! – второй офицер «Раската‑4» сел за радиоточку. Канал «0800» не подавал никаких признаков жизни.
Палач, слизывая остатки жира с крышки, уставился на доску, на которой Шерлок всё это время что-то обводила. Наконец она закончила и отошла, сделав несколько шагов назад. Гора и Настя уставшими глазами посмотрели на чёрные линии от фломастера, нанесённые на белую поверхность.
Шерлок тихо прочла восстановленную надпись:
– С 21:45 только восемьсот один. В 22:40 снять «купол»! Для 802-го доклад, номер двенадцать‑Б. В 22:00 профилактика «Лавины». – Она обернулась к подошедшему Вадиму. – Что это значит?!
Командир задумчиво смотрел на восстановленную надпись и хмуро ответил:
– Это значит, что пора связаться с базой, чёрт бы её побрал!
Рядом с ангаром для самолёта на деревянной скамейке сидел солдат. На технике-заправщике был заляпанный маслом синий комбинезон. Запах керосина немного выветрился на свежем воздухе, и для рядового роты технического обеспечения одежда казалась вполне комфортной. Бывало и хуже, когда весь день возиться с техникой, изливаясь потом, с закопчёнными руками и окосевшей от паров горюче-смазочных веществ головой. А сейчас – сейчас было милое армейскому сознанию время – кайф, расслабон. Это время, когда солдата без чётко поставленной задачи оставляли ждать прибытия командира. И в этом прекрасном состоянии покоя пухлощёкий конопатый паренёк с безразличием смотрел в чёрное небо. Его грустный взгляд уходил в глубины космоса, в бесконечность. Он был уверен, что даже долететь до края Вселенной было бы быстрее, чем ему дослужить до дембеля. Из тёмного ангара вышел низкорослый ефрейтор и пошагал к своему товарищу. Дойдя до лавки, он плюхнулся на неё. Не вынимая руки из карманов комбинезона, Малой – так звали невысокого ефрейтора сослуживцы – задрал голову в небо и тоже начал рассматривать звёзды. Спустя пару минут он зевнул, да так, что скулы хрустнули. Не сумев вернуться к созерцанию возвышенного, он решил выдернуть на грешную землю ещё и своего друга.
– Семечки будешь? – Малой насобирал горстку у себя по карманам и уже тянул кулак с угощением к рукам Кости.
– Да, не, – рассеянно ответил конопатый.
– Как знаешь, – пожал плечами ефрейтор и засунул семечки обратно в карман.
Присмотревшись под светом Луны к другу, он спросил:
– Костян, ты чё такой хмурной? На обеде же нормальный был.
– Да ничё, – тихо ответил рядовой.
Малого такой ответ не устроил, и он легонько толкнул парня в плечо:
– Вываливай, давай! Чё случилось? Дома что-то?
– Да нормально дома всё, – Костя сделал небольшую паузу, а затем продолжил. – Катька бросила.
– Написала, что не дождётся?
– Да, что полтора года – это долго.
– Вот сука! – ругнулся Малой и сплюнул на землю. – Но ты не тушуйся! На гражданку вернёшься – нормальную бабу найдёшь!
– Да кого? – вздохнул Костя. – Мы с Катькой с восьмого класса вместе были. Она самая лучшая.
– Да знаешь, сколько таких Катек? Я на районе каждую неделю баб менял! Такие кисы бывают! – с наслаждением начал вспоминать Малой.
– Мне шлюхи не нужны! – резко отрезал пухлый юноша. – Катя – она другая совсем!
– Да что другая? Что в ней такого особенного-то? – не унимался Малой. – Баба, как баба. Вернёшься – найдёшь себе сладкую.
– Нет!
– Что нет? – не понял Малой.
– Таких, как Катя нет, – грустно ответил Костя.
Ефрейтор прикинул кое-что в своей голове и осторожно задал товарищу вопрос:
– Костя.
– Чё? – тихо ответил солдат. Всё это время он не отрывал взгляда от неба.
– А ты чё делать собираешься?
– Я объясню Кате, что она всё неправильно поняла.
– В письме? – решил уточнить Малой.
– Не знаю, – промямлил Костя. – Но, думаю. В общем, сбегу я к ней!
Малой присвистнул и поправил кепку у себя на голове.
– Не, братан, так не катит.
Костя продолжил с той же интонацией:
– Я сбегу, приеду к Кате и всё ей объясню! Она поймёт, что у неё просто были дурные мысли!
– Костя, послушай, тебе это не надо!
– Что не надо? – разозлился конопатый. – Катя – моя будущая жена! Она просто переволновалась!
– В дисбат тебе не надо, дурень! – ефрейтор слегка повысил голос, чтобы оборвать фразу друга. – Тебя на первом же поезде снимут и в Мартово отправят! Ты знаешь, как там живётся?
– Нет, – буркнул Костя.
– А вот мне старший призыв рассказывал: хуже тюрьмы! – Малой сплюнул себе под ноги. – Там ты не «товарищ солдат», там ты – моль, не человек даже! Будешь от зари до зари по плацу ползать, бегать, строевым и гусиным шагами ходить! Из «старшаков» там Белый был. Говорил, что хотел повеситься, как туда попал. На хер оно тебе надо, Костя?!
