«Не надо», – полковник, не вынимая сигареты изо рта, махнул несколько раз правой рукой. Он просто кивнул в ответ удивлённому патрулю, вновь скрывшемуся в темноте летней ночи. Заасфальтированная линия взлётной полосы дополнительно осветилась фарами грузовика. Со стороны ворот на территорию «Гнезда» въхал топливозаправщик. Свернув к ближайшим самолётам-штурмовикам, машина сбросила скорость почти до нуля и начала аккуратно парковаться. Были видны подходившие к ней солдаты-техники в серых рабочих комбинезонах. В двухстах метрах человеческие фигурки выглядели игрушечными, особенно на контрасте с темнотой. Хлопнула дверь грузовика – на землю спрыгнул сопровождающий. Человечки засуетились вокруг освещённого фарами самолёта.
По бетонной лестнице пункта связи кто-то быстро спускался – шаги напоминали барабанную дробь. Александр перевёл взгляд на выход из здания. В прохладу летней ночи вышел Лешаков. Не сбавляя шага, «эфбэбэшник» просто пролетел мимо полковника, растворившись в тени за контуром освещённой фонарём площадки. Впрочем, Александр Иванович ничего не имел против этого. После дневного казуса с Натальей и потерь своих людей по прихоти ФББ, у Александра Ивановича не осталось ни сил, ни желания общаться с представителями ведомства. Тем более, что Лешакова завтра в «Гнезде» уже быть не должно – начальница решила взять всё под собственный контроль, а подчинённого отправить куда-то в другой регион, выполнять другую задачу.
От входа донеслось цоканье каблуков. Громов готов был даже на переплавку всех своих медалей в остриё копья, только бы дали метнуть им в появившегося человека: на улицу вышла Наталья. Куртка без погон была теперь не просто накинута на плечи, а надета и застёгнута. «Глава защиты», – полковник, наконец, вспомнил её звание, – выудила из своего небольшого правого кармашка верхней одежды пачку сигарет. Женщина зажала тонкими губами одну из них, затем привычным движением опустила пачку вниз, щёлкнула крышкой зажигалки, и вот уже первая струя дыма ушла в сторону звёзд, выглядывающих между кучевыми облаками. Командир «Раската» стряхнул пепел на газон. Они оба стояли молча, разойдясь взглядами в разные стороны. Казалось, что стрекот травяной живности становится всё громче. Женщина вновь поднесла к губам сигарету, зажатую в тонких ухоженных пальцах. Затянулась. Рыжий огонёк от тления табака медленно пополз в сторону фильтра. Молчание. Ни он, ни она даже взглядами не пересекались с момента, когда Александра Ивановича вынудили отдать убийственный для его людей приказ. Ненависть – слишком мягкое слово для описания того, что он к ней сейчас испытывал. Он не смотрел прямо на неё, но решил всё же держать в поле зрения, как злейшего врага. Ещё сильнее его злило, что как бы ему не хотелось, он не мог просто достать пистолет и разрядить обойму в эту надменную «эфбэбшницу»: помимо собственной загубленной жизни он подведёт выжившие остатки отряда. Громов был уверен, что без его участия в командовании операцией, всё будет делаться наихудшим образом. И вот тогда точно погибнут все из «Раската», даже те, кого оставили на усиление «кордона». А ещё Александр Иванович прекрасно знал, что свою ненависть он может засунуть себе в задницу: мир погонов не признаёт ни ощущений, ни эмоций. Каждый облачившийся в китель априори лишался свободы воли. И если Наталье понадобиться зачем-то с ним поговорить, у него не будет выбора. И тут она повернула голову к нему:
– Вы ведь давно бросили курить. Верно?
Полковник сплюнул, зло посмотрел на нежелательную собеседницу и ответил, стряхнув пепел с сигареты:
– Да.
Снова повисло молчание. Наталья сделала несколько неспешных шагов в его сторону:
– Вы считаете, что я здесь приказываю всё, что мне придёт в голову, да?
Александр Иванович глубоко затянулся, буравя её взглядом. Он решил промолчать, чтобы не сказать лишнего.
– Товарищ полковник, я ничего не имею против Вас и ваших людей, поймите. Я ношу погоны, также как и вы. Также как и вы, я лишь исполняю приказы сверху, – в свете Луны были видны морщины её далеко не юного лица. – Я знаю, что я Вам противна! Поверьте, мне ещё противнее от того, что произошло.
– Допустим, – сухо ответил офицер.
Наталья посмотрела немного в сторону, но затем её стальные серые глаза вновь начали вглядываться в лицо мужчины:
– Вы поймите, я обязана сохранить данные с «восьмидесятки». Это ведь не просто нужная информация – это будущая жизнь всей планеты! Это завтрашний день человечества, в котором можно будет проснуться без многих страхов, что ещё существуют сегодня!
Полковник глубоко выдохнул. Он бросил тлеющий фильтр в стоявшую рядом урну и ответил:
– Хорошо, когда можно проснуться… – затем добавил. – Наталья, нам с вами будут ставить задачи – мы их будем выполнять. Ничего личного.
Казалось, что на секунду её губы слились в улыбке:
– Это главное! Я не хочу, чтобы какой-то негатив нам мешал. Мы с Вами храним этот мир в целости и сохранности. Он просто не знает об этом.
