Уханье совы было оговорённым ответом спецподразделения на позывной, и оно прозвучало вновь.
Для надёжности Вадим дважды нажал на кнопку радиоэфира за ухом. В динамике отчётливо прозвучало три треска: «Свои».
– Наконец, – с облегчением выдохнул Вадим.
Спецназовцы пошли на звук «птицы», в центр застройки. Перебежки между домами параллельно широкой улице закончились примерно через полсотни метров, – успели пересечь три переулка. Все остановились у коттеджа, на крыше которого сидел человек в армейской форме с Горгоной на шевроне.
– Минуту! – парень в чёрной балаклаве съехал по скату и пропал в чердачном окне.
Бойцы осмотрелись. Чисто: всё те же ряды домов, всё также без признаков тварей.
Входная деревянная дверь с блестящей на свету центральной зеркальной вставкой открылась. На террасе появился мужчина в камуфляже:
– Старшина Васильев, «Раскат‑7».
Он был среднего роста с короткой шеей и небольшим размером стопы – на ногах «красовались» смешные, почти детские берцы. Его кисти скрывались в чёрных перчатках с оголёнными пальцами, как и у всех остальных «раскатовцев». Штурмовая винтовка с оптическим прицелом висела на груди, опущенная стволом вниз. На теле мужчины не было никакого рюкзака, только темно-зеленые разгрузка и бронежилет. Вадим подался вперёд:
– Капитан Мазков, командир «Раскат‑4». Ты один остался?
Старшина показал жестом следовать за собой:
– Не совсем. Пошли в лагерь.
Через несколько минут, дойдя до центральной широкой улицы, боец в балаклаве остановился у запасного выхода одного из домов и трижды хлопнул ладонью по белой двери. Щёлкнул замок и дверь открылась. Внутри дом оказался довольно вместительным: почти не имея разграничений между комнатами, первый этаж образовывал единое пространство из небольшого кухонного закутка и гостиной с диваном у стены.
Отряд остановился посреди гостиной, напротив четырёх военных. Рядом с ними, одетыми в ту же полевую форму, что и люди Старого, стоял человек в чёрном кителе. С дивана поднялся широкоплечий мужчина:
– Капитан Холмогоров, командир седьмой группы, – он протянул левую ладонь Вадиму. Лицо этого офицера выглядело грубым. У военного был широкий скошенный лоб с видимой «клешнёй» залысин на обритой седеющей голове, вытянутые узкие уши с вросшими мочками и выдающийся длинный нос между голубыми глазами среднего размера.
Вадим ответил:
– Я тебя помню. Я капитан Мазков, командир четвёртой группы, – Старый пожал протянутую руку неудобным для себя образом – сам он левшой не был.
Холмогоров, всматриваясь в лицо собеседника, спросил:
– Стой-ка. А не ты, случаем, в первом применении «Раската» участвовал, под Весеновском? – его голос был немного охрипшим, грубоватым.
– Командовал. Командовал, а не участвовал, – уточнил Вадим.
– Это отлично! – улыбнулся Холмогоров. – А то у нас тут очень интересные обстоятельства сложились. Но сначала представлю отряд. Мои бойцы: Матильда…
Он указал на высокую девушку с коротким автоматом за спиной, стоявшую возле выключенного телевизора. У неё были длинные ноги балерины, тонкая шея, острый подбородок, большие зелёные глаза, чёрные вьющиеся волосы, убранные назад в пучок, светлая кожа в небольших ссадинах на нежной щеке. Взгляд девушки оживился, когда она увидела входящую в комнату Мессию. Та помахала высокой подруге ладошкой: на правом плече Матильды присутствовала такая же повязка с красным крестом, что и у Насти. После этого брюнетка вклинилась в разговор своего командира:
– Лютый, мы к Буру, наверх!
– Да, давай.
Санинструкторы двух групп спешно удалились в сторону лестницы.
– Варг, – Холмогоров положил руку на плечо молодого парня, лет двадцати-двадцати трёх. Ростом они оба были выше среднего, с вытянутыми прямоугольными лицами и голубыми глазами. Капитан указал на бойца в балаклаве, который привёл отряд Вадима в дом:
– Это Бес, а мой позывной Лютый.
– А отчего он в маске? – спросил Вадим. Остальные члены «Раската‑7» были без подобных элементов формы.
Старшина сухо ответил:
– Подростком на стаю собак нарвался: лицо по кусочкам собирали.
– Понятно, – кивнул Вадим. – А мои – Палач, Гора, Шерлок, Рысь. Наверх ушла Мессия, а ко мне можно обращаться – Старый.
Он перевёл взгляд на мужчину в «эфбэбэшной» форме. Чужак был невысоким, с чёрными волосами, отраставшими на давно бритой голове, сутуловатый, астенического телосложения, без какого-либо бронежилета или каски, в тёмном, как битум, полевом костюме ведомства. На одном плечевом шевроне его кителя располагался щит с мечом по центру и буквами «ФББ» снизу, а на втором – уже знакомый Вадиму символ ДНК под трёхголовым псом и надписью «Цербер». Бледные руки этого мужчины неуверенно сжимали помповый самозарядный дробовик. На левой отсутствовал мизинец. От вопросительного взгляда Старого незнакомец нервно проглотил слюну, дёрнув кадыком вниз, а его голубо-серые, немного косящие глаза, посмотрели на Холмогорова. Лютый молчал.
– Вы кто? – озвучил свой вопрос Вадим.
Мужчина, наконец, задвигал своими пухлыми губами:
– Старший оперуполномоченный ФББ, Кондарь.
Его голос оказался сиплым, как у простуженного человека.
