Если ФитцОсборн хочет поговорить со мной, пусть наберется терпения. Он заставил меня ждать довольно долго, пусть немного потерпит сам. В любом случае, мне не следует являться ко второму человеку в королевстве с влажной кожей и мокрыми волосами, как едва не утопшая мышь. К счастью, утро было теплым, небо безоблачным, солнце ярким, и вскоре я высох. Накинув мою еще мокрую одежду для просушки на холст палатки, я надел свободную тунику и клетчатые штаны, и как всегда, затянул на поясе пряжку ремня с мечом в ножнах.
Вскоре я уже ехал через ворота замка. Над ними развевались шпалеры, окрашенные в белый и малиновый цвета ФитцОсборна, указывавшие, что он официально принял на себя командование замком взамен прежнего кастеляна Роже де Монтгомери.
Я оставил Найтфекса на попечение одного из замковых конюших и направился в дальний конец двора, где стоял Главный Зал. Слуги катили бочки со склада в кухню, другие, которым сегодня меньше повезло с работой, лопатами кидали конский навоз в большие корзины, над ними роились тучи золотистых мух. Из кузницы слышался равномерный стук железа по железу, на тренировочной площадке щиты трещали под деревянными дубинками, за забором ревели и фыркали волы.
— Лорд Гийом у себя в солярии, — сказал слуга у дверей внутренних палат, когда я назвал свое имя. — Он не привык ждать. Он звал вас полчаса назад и теперь, скажу вам, он в плохом настроении.
Я поблагодарил человека за его любезное предупреждение, потом он подвел меня к лестнице, где и оставил. Из приоткрытой двери солярия по полу тянулась длинная дорожка света. Я постучал и вошел.
Ставни были сняты, но в комнате все равно было душно. Толстые ковры покрывали половицы, а стены украшали богато вышитые гобелены со сценами, как мне показалось, свадебного пира. В длинном зале за длинным столом, уставленным всевозможными блюдами, сидел лорд; он широко раскинул руки, словно в знак приветствия, рядом с ним улыбалась его невеста в голубом платье. Вокруг них слуги разносили чаши с супами, блюда с дикой птицей и позолоченные винные кубки; жонглеры танцевали, а менестрель играл на арфе.
В дальнем конце комнаты, глядя в открытое окно и сцепив руки за спиной, стоял ФитцОсборн. К окну был придвинут круглый стол, а на нем стоял кувшин и кубок зеленого стекла, искусно украшенный золотой решеткой, наполовину полный, как мне показалось, вином. Он не пошевелился, даже услышав звук закрывающейся двери.
— Милорд, — сказал я. — Вы хотели меня видеть.
— Ты опоздал, — как всегда, он был краток.
— Я пришел, как только смог, — ответил я так же коротко.
Он не отвернулся от окна.
— Когда я вызываю тебя к себе, ты должен не упираться, а просто выполнять приказ. Ты понял?
Я прикусил язык, зная, что если только приоткрою рот, то выплесну все разочарование и неприязнь, которые могут мне дорого обойтись в будущем. ФитцОсборн не стал повторяться, вместо этого он молча ждал моего ответа. Когда стало ясно, что ответа не последует, он повернулся ко мне.
— Это сын Мале научил тебя дерзости? Сеньору лучше позаботиться о том, чтобы его вассалы понимали значение послушания. Истинный лидер должен следить, чтобы они не забывали своего места. Но теперь Роберту придется хорошо потрудиться, чтобы завоевать уважение своих людей. Если оно рухнет, нас уже ничто не спасет.
Последние слова он пробормотал почти себе под нос. Что он имел в виду?
— Милорд… — начал я.
— Предупреждаю тебя, Танкред Динан, — резко остановил он меня. — Опасайся сделать из меня врага. Я говорю с королем Гийомом. Если бы я захотел, я мог бы лишить тебя земель, изгнать за море и даже больше. Так что если собираешься сейчас что-то сказать, сначала подумай и выбирай слова с осторожностью.
Он посмотрел мне в глаза, его лицо выражало брезгливость, словно он смотрел на вошь: неприятную и надоедливую, но которую легко раздавить. Я уловил запах вина в его дыхании: острый и кислый, слабый, но достаточно заметный. Сколько он успел выпить до моего прихода?
— Нет? — Он приподнял брови в притворном удивлении. — Очень хорошо. — ФитцОсборн начал расхаживать по комнате. — Я не глупый человек, Танкред, но не настолько терпелив, чтобы прощать неуважение к себе. Считай, что на этот раз тебе повезло, но не рассчитывай, что я буду так же добр в следующий раз.
— Да, милорд.
Он кивнул, казалось бы, довольный, и когда заговорил снова, его голос звучал мягче:
— Я не возлагаю на тебя ответственность за то, что случилось в Уэльсе, и считаю, что Гуго не прав в свох обвинениях.
— Спасибо, — ответил я.
По крайней мере, хоть какое-то облегчение.
— Я не ищу благодарности. Я говорю это только для твоего спокойствия. — Он вздохнул. — В любом случае, все это дело прошлое, теперь нам предстоит решить более насущные вопросы. Мы должны сохранить свою ненависть для врага, а не тратить ее на друзей. Это не принесет нам ничего хорошего, только разрознит наши ряды, когда враг почти на пороге нашего дома.
— Есть вести о передвижении валлийцев?
