Не успел он толком погрузиться в сон, как почувствовал, что его бесцеремонно трясут за плечо. Отказываясь верить в такое быстрое наступление утра, Тенька неохотно высунул нос из-под одеяла и обнаружил над собой Климу.
— Который час?
— Около трех пополуночи, — негромко ответила Клима. По ее голосу и часто мигающим глазам Тенька понял, что обда еще не ложилась. Судя по всему, даже не собирается. Которую ночь она не спит?
— Только не говори, что эти неучи с высшим колдовским образованием чего-то недопоняли, и я опять должен выворачиваться наизнанку! — взмолился Тенька.
— Не скажу, — пообещала Клима.
В палатке было тесно, а темнота казалась густой, словно ее можно было размешивать ложкой. Через крошечные щели пробивались тончайшие лучики скудного ночного света. Юноша с трудом мог различить горбоносый профиль обды и пушистый вихор на ее голове. Клима задумчиво сопела.
— Мне не спится, — наконец заговорила она. — Наверное, я поступила неправильно…
— Конечно, неправильно, — проворчал Тенька, с трудом подавляя широченный зевок. — Сама не спишь и другим не даешь!
Клима будто не услышала.
— Не стоило посылать в Фирондо именно Геру. Он главнокомандующий, его любят и уважают. Гера ценен как стратег и тактик…
— А еще ты успела к нему привязаться, — добавил Тенька, с сожалением выпутываясь из-под одеяла и садясь.
— Что я за обда, которая не может защитить своих подданных? — Клима обхватила сцепленными руками колени, вздрогнула, точно хотела сгорбить прямую спину, но в последний миг сделала над собой усилие. — Столько людей, Тенька… А сколько еще будет, прежде чем я надену на себя эту проклятую диадему? В Редиме было иначе: меньше, проще. А прежде, когда мы ездили на границу от Института, и вовсе было плевать, — она пригладила волосы, от чего вихор распушился еще больше, и хрипловато заключила: — Оказывается, по-настоящему осознаешь войну, когда бьются за тебя и умирают за тебя.
— Вряд ли кто-нибудь из нынешних правителей это так же чувствует, — заметил Тенька.
— Не-ет, — тихо протянула Клима. — Они чувствуют. Все. И даже Верховный сильф. Их жизнь горит на чужих костях, они не могут это забыть и не в силах помнить. Теперь я точно знаю.
В ее голосе звучало что-то новое — словно прежняя властность окрепла, выросла на крови и стала… сильнее ли, мудрее?
Тенька хитровато прищурился.
— А все-таки Геры тебе жаль не потому, что ты обда, а он твой подданный и полководец!
— И поэтому тоже, — ушла от ответа девушка. — Еще с ним Зарин.
— Да, Зарин. Любимый братишка. Я всегда знал, что ты сентиментальнее, чем хочешь быть!
Клима сморщила нос. Колдун ей улыбнулся.
— У тебя уже есть интересненький план?
— План чего?
— Спасения наших попавших в беду соратников! Ты ведь чувствуешь, они живы?
— Живы. Медальон теплый и легкий. Я теперь начинаю понимать, зачем он нужен, и как с ним обращаться…
— Мы собираемся пробраться вдвоем в Фирондо и вызволить их, верно?
— Об этом речи нет, — отрезала Клима, пряча глаза. — Если мое войско лишится еще и обды с колдуном…
— Не лишится!
— Откуда тебе знать?
— А мы везучие, — беспечно махнул рукой Тенька и все-таки зевнул, из-за чего конец фразы растянулся. — С нами высшие силы, моя светлая голова и твое безупречное чутье.
— Оно как раз подсказывает мне не рисковать.
— Кто там у вас кем командует: ты чутьем, или оно тобой? Это ты решаешь, как поступить, а чутье на тебя работает!
— Ты специально это говоришь.
— Конечно! Ты же должна признаться самой себе, что пришла ко мне среди ночи не поплакаться, а услышать, что я тоже одобряю эту интересненькую затею.
— Но я еще ничего не придумала!
— Тогда сообразим по ходу дела!
…Выбравшись из палатки, Тенька обнаружил, что луна наконец-то спряталась за набежавшие тучки, и над лагерем темно, хоть глаз выколи. Но все-таки можно заметить, что Хавеса поблизости нет.
— Ему незачем знать, — ответила Клима на невысказанный вопрос.
— Это да, — одобрил Тенька. — У него волосы дыбом встанут, а в процессе поседеют. Пожалуй, не у него одного.
— Все-таки сомневаешься? — поддела Клима.
— Я? Ни за что! Это они все сомневаются. А мы с тобой, моя злокозненная обда, вдвоем города можем брать!
— Ну, конечно. И зачем мне армия, если есть ты?
— Для солидности! — подмигнул Тенька. — И Гере надо кем-то командовать, иначе он порывается командовать нами. Представляешь, каково сейчас Зарину, если их где-нибудь заперли вдвоем?
Клима покачала головой, и ее губы все-таки тронула тень улыбки.
— Тенька. Я тебя люблю.
— Я тебя тоже! — не растерялся колдун и деловито уточнил: — Уже можно замуж звать?
— Обойдешься! — осадила его Клима и направилась к выходу из лагеря.
Ночь выдалась по-весеннему теплая, тихая. На небе было черно, лишь кое-где в прорехах облаков мерцали звезды. Шли тишком, в обход собственных часовых, потом, опасливо пригибаясь — через поле озимых, которые хоть и взошли густо в нынешнем году, но выросли не до такой степени, чтобы в них скрываться. Миновали пригородные дома, где окна и двери заколочены досками, а пустые сараи распахнуты настежь: еще недавно оттуда впопыхах выносили все ценное.
