— Ты повернула обратно к воротам, — известил Тенька, впрочем, не отставая. — Только сюда мы снаружи шли, а теперь возвращаемся внутри стены. Моя многомудрая обда, а давай, когда вернемся, расскажем про эту дыру нашим разведчикам, чтобы во время осады устроили тайную вылазку!
— Расскажем, — негромко согласилась Клима. — Но сначала надо узнать, куда ведет этот коридор и как из него выйти, не делая новых дыр.
— А ты не знаешь?
— Откуда? Сефинтопала не дарил мне планы Фирондо.
— Куда же мы идем? — полюбопытствовал Тенька.
— Не знаю. Куда мне кажется правильным, чтобы найти Геру и Зарина.
— Вот это по-нашему! — обрадовался Тенька.
— Авантюра, — недовольно проворчала Клима и призналась: — За последний год я от них отвыкла.
— Конечно, — Тенька осторожно отковырял со лба трофейный глаз и бережно сунул его за пазуху. — Ты ж у нас теперь самая настоящая обда, серьезная и неподкупная. Поэтому у тебя есть я! О, гляди какая там подозрительная лестница!
Упомянутая лестница находилась по левую руку, то есть, со стороны города, и вряд ли могла вести за пределы стены. В полумраке с трудом угадывались ведущие вниз ступени из того же камня, что и пол коридора.
— Очень подозрительная лестница, — согласилась Клима. — Нам туда!
Вопреки ожиданиям, спуск оказался недолгим, и снова начался коридор, только на этот раз не прямой, а петляющий, с множеством ответвлений, словно был частью огромного лабиринта под городом.
В одиночку Тенька давно бы уже заплутал или начал делать метки на стенах, но Клима уверенно шла вперед, не обращая внимания на другие ходы и не думая на развилках.
Стали попадаться светильники: сперва редкие и большей частью погасшие, потом все чаще, и довольно новые. Было видно, что их не забывают чистить и доливать масло. Освещенный тусклым желтоватым светом, лабиринт еще больше поражал воображение: арочные своды из оплавленного камня, драгоценно поблескивающие прожилки на некоторых плитах. Должно быть, камень везли с южной части Западных гор, там большие месторождения самоцветов. Кое-где можно было заметить полуистертые узорчатые отпечатки — колдуны древности любили ставить именные метки на всем, что изменяли. Именно поэтому про них до сих пор помнят.
— Наверное, весь Фирондо под землей пронизан этими коридорами, — благоговейно предположил Тенька.
— Ты что-нибудь слышал об этом? — тут же заинтересовалась Клима.
— Не-а. Кто ж о таком треплется! Но ты погляди вокруг! Как же они интересненько придумали!.. Вот сильфам бы такое ни за что в голову не пришло.
— Да уж, — сосредоточенная на диалоге с интуицией, Клима, кажется, впервые внимательно огляделась по сторонам. — Если город падет, и последние защитники забьются в эти норы, прихватив продовольствие, воевать придется еще очень долго. Но если раздобыть карту колодцев и посмотреть, как тут проходят подземные течения, есть шанс все это затопить, а потом выкачать воду и пользоваться коридорами на свое усмотрение.
Тенька вздохнул.
— Надеюсь, моя милосердная обда, что до этого не дойдет.
— Я тоже, — тихо призналась Клима. Недавно она видела слишком много мертвых. И поняла, что их может быть еще больше. Во сколько угодно раз. И ничем хорошим это не обернется. На поле боя растет высокая трава, да вот только пахать уже некому.
Они остановились и затихли одновременно: Тенька — потому что услышал вдалеке шаги и голоса, Клима — почуяв неладное. Как назло, никаких ответвлений в этой части коридора не было, а светильник ярко горел на стене прямо напротив них.
"Отходим назад?" — показал Тенька жестами.
Клима покачала головой. Неизвестно, сколько придется отходить, прежде чем нынешние хозяева подземелья свернут куда-нибудь, а время поджимает: еще немного, и начнется рассвет. Интуиция — слишком медленный проводник.
Людей, судя по голосам, было двое, мужчина и женщина.
— Эдька, пень замшелый, ты рехнулся на старости лет! — с чувством отчитывала спутника женщина.
— Кто бы говорил, радость моя, — устало отвечал мужчина. — Только маленькие дети и старики верят в подобные сказки.
Эхо искажало голоса, но Тенька мигом узнал своего бывшего кумира, а ныне злейшего врага Эдамора Карея. Интересно, какая сударыня осмеливается говорить с ним так бесцеремонно и безнаказанно?
— Олух, я на пять лет младше тебя! А ты уперся в единственное объяснение, и видишь вперед не дальше, чем индюшачья нога из кастрюли с супом! Горцы ошибаются, люди на равнине деревнями и городами ошибаются, одни вы с Арташкой молодцы!
Послушать было интересно, но голоса неумолимо приближались, и следовало принять какие-нибудь меры. Клима лихорадочно огляделась по сторонам, и ей на ум пришла идея. Рисковая, но при изрядном везении осуществимая.
— Тенька, — шепнула девушка другу в самое ухо. — Погаси светильник!..
Эдамор Карей и его отважная собеседница тем временем остановились, очевидно, буравя друг друга непримиримыми взглядами.
— Ты ошибаешься. И дар твой ошибается.
