Распеленать память полностью

Встречавшие из местного начальства тут же отправились в гостиницу, предвкушая выпивку с привезенной водочкой и солеными грибками.

«Команданте» держался во время официальной беседы корректно, дружески, но, как мне показалось, несколько скованно. Признаюсь, он мне сразу понравился. Красивый, легкий и подвижный человек с приятной улыбкой и какой-то необъяснимой грустью во взгляде.

Фаустино Перес. Один из руководителей партизанской борьбы в Сьерра-Маэстра. Молодым человеком включился в подпольную революционную деятельность в Гаване, входил в руководство «Революционной директории», опорой которой было студенчество, интеллигенция, средний класс, либерально настроенные политики. Участник высадки на Кубу со знаменитой яхты «Гранма». Вместе с Фиделем принял первый бой, уцелел. Храбро воевал в горах Сьерра-Маэстра, потом был направлен в Гавану для организации революционной борьбы в городах и на равнине. Снова вернулся в горы, в партизанскую армию. Вместе с Фиделем Кастро, Камило Сьенфуэгосом и Убером Матосом вошел в Гавану в январе 1959 года в Первой колонне имени Хосе Марти.

Когда начались революционные суды над «врагами» революции (уже в первые недели 1959 года было расстреляно 600 «военных преступников» и еще 5000 «контрреволюционеров»), в среде интеллигенции и студенчества возникает отвращение к произволу, царящему в революционных трибуналах. Председатель трибунала Феликс Пена кончает жизнь самоубийством. Лидер «Революционной директории» Убер Матос, один из самых популярных партизанских командиров Сьерры, направляет Фиделю письмо, в котором выражает несогласие с жестокими расправами и обвиняет его в установлении личной диктатуры.

После провала вооруженной интервенции, организованной ЦРУ в районе залива Свиней в апреле 1961-го, авторитет Кастро становится непререкаемым. Репрессивный аппарат новой революционной власти получает оправдание для ликвидации в течение 48 часов всей сети оппозиционных организаций. Фидель расправляется и с врагами, и с бывшими соратниками.

Осмелившегося выступить публично против него Убера Матоса отправляют на двадцать два года в тюрьму как «предателя революции». Заступившегося за него Фаустино Переса ждет та же участь, но он вымаливает у Фиделя прощение и платит за это большую цену: он вынужден уйти из политической жизни, его задвигают на второстепенные роли в чиновничьем аппарате. Сьенфуэгос, поддержавший Матоса, погиб в авиационной катастрофе при загадочных обстоятельствах. Еще один лидер кубинской революции – аргентинец Че Гевара сам покинул «Остров свободы» в 1967 году и погиб в Боливии, где пытался разжечь революционный очаг. В массовых чистках были уничтожены многие соратники того, кто стал единоличным правителем на Кубе.

С Фаустино Пересом наша советская делегация специалистов-гидротехников и я вместе с ними совершила двухнедельную поездку по стране. Было, конечно, много показухи: мы участвовали в уборке сахарного тростника, нам демонстрировали революционную сознательность на пионерских сборах и на собраниях молодежи. Мы прошли тропою высадившихся с яхты «Гранма» – это был длинный деревянный настил над топкими болотами в районе Лас-Колорадас. Но произошло – и это главное для меня – знакомство не только со страной, но и с системой организации власти.

Первое, что поразило, – «Дома партии» (Casas del partido). Все сколько-нибудь значимые гостиницы и особняки были национализированы и предоставлены в распоряжение партии и революционной власти. Хорошо охраняемые, они были абсолютно недоступны для простого люда, даже для обозрения. Внутри – роскошь, прекрасные бассейны, сады и великолепно сервированные столы с тропическими фруктами и морскими яствами. А ведь я уже знала, что по карточкам кубинцам давали одного цыпленка в месяц, бутылку растительного масла, два-три килограмма риса. Хлеб можно было купить только по утрам, опоздаешь – останешься ни с чем. И даже советским «специалистам», которых отоваривали лучше, приходилось туго. Конечно, я и на родине знала, что такое спецраспределители и жизнь «за забором». Но здесь, на Кубе, с ее малыми размерами, социальные контрасты особенно бросались в глаза.

Нам были предоставлены шикарные американские автомобили, в нашем распоряжении был самолет, правда советский Ан-24 (легкомысленные кубинцы доверили мне в воздухе штурвал, что кончилось грандиозным скандалом). И почти везде – вышколенная прислуга и огромное количество соглядатаев в военной форме.

Помню один инцидент. Ехали ночью на большой скорости – дороги, построенные американцами, позволяли. Вдруг мелькнул чей-то силуэт… Скрежет тормозов – непонятно, то ли сбили, то ли задели перебегавшего дорогу мальчишку. Шофер и сидевший с ним особист хотели ехать дальше. Но Фаустино потребовал остановиться. Мальчика, слава богу, только задели крылом, он свалился в канаву, повредил ногу. Фаустино распорядился отправить его в клинику.