Правда, и старика он тоже недооценил. В его глазах он всегда был суровым, сильным, но усталым человеком с древними взглядами. Никак он не ожидал, что старик настолько тонко прочувствует ситуацию и так жёстко пройдётся по нему. Конечно, старик был тут главным и не просто так, но он никогда не замечал за ним каких-то особых навыков или качеств, свидетельствующих о прозорливости. Ничего такого, что выделяло бы его на фоне остальных солдафонов. Может, он был невнимателен? Или старик скрывал свои умения? Не-ет, вряд ли. Никто не может знать старика лучше него, а он ничего такого за ним не помнил. Но откуда тогда это странное ощущение опасности?
Может, это всё от того, что ему показалось, что у старика есть какие-то догадки на счёт происходящего, которые он почему-то не озвучивает. Значит ли это, что теперь старик будет более внимателен к нему? Может быть. Но должен ли он предпринять что-то сверх того, что запланировал? Не наделает ли он тогда ещё больше ошибок? Старик точно всерьёз взялся за это дело, сомнений здесь быть не могло, а значит, он должен действовать как можно быстрее и эффективнее, если не хочет нарваться на какие-то ещё более жёсткие последствия. Похоже, придётся всё-таки кое-что предпринять.
Да, ему страшно, ведь он снова вынужден будет ступить на лезвие ножа. Поначалу он надеялся, что сможет отсидеться в тени, пока гнев старика не утихнет, но условия, которые тот поставил, не оставили ему выбора. Он обязан что-то сделать, иначе ситуация очень быстро станет слишком опасной. Что ж, он сам завёл себя в эту ловушку, но ещё не всё потеряно, так что не время опускать руки – пора собраться и спланировать действительно качественную акцию. И тогда всё моментально изменится.
Как ни окапывались союзники, как ни вгрызались в землю, какие ни выстраивали укрепления – чудовищная мощь секты, не считаясь с потерями, сокрушила всё. Когда «Путь просвещения» снова перешел в наступление, оборона Альянса быстро была прорвана сразу во многих местах. Снова началось беспорядочное отступление и котлы, снова прорывы и безумный бег от вероятного окружения.
За три недели полк Родионова дважды участвовал в обороне и один раз в прорыве к окружённым союзникам, но «Анархисты» приняли участие только в одном эпизоде – во время прорыва. Сектанты себе не изменяли и по-прежнему сражались яростно и до последнего. Да, порой среди них попадались и такие, кто боялся смерти, но добрых две трети поражали своей стойкостью и решительностью, когда обстановка становилась для них безнадёжной. Это не означает, что они никогда не отступали. Нет, когда дело было плохо и в отступлении был смысл, то, конечно, отступали, но если они этого не делали, то всегда сражались до самого конца.
Это рушило логику и поначалу привело к ощутимым потерям, поскольку бойцы Родионова просто не ожидали, что враг либо не будет сдаваться даже в самой отчаянной ситуации, либо окажется способен сдаться, а потом неожиданно взорвать себя, когда противник подойдёт ближе. Но после ряда кровавых инцидентов это привело к тому, что сектантов совершенно перестали брать в плен, даже в тех редких случаях, когда они пытались сдаваться, и ненависть к ним возросла на порядки. Так что теперь у солдат Альянса кроме желания сохранить свою собственную жизнь, появилась дополнительная мотивация, которая мобилизовала все силы без остатка. Наверное, любой генерал был бы такому рад.
Однако даже несмотря на всё это, несмотря на высокий риск, в той единственной операции, в которой «Анархисты» участвовали, весь взвод по приказу командира пытался взять кого-то из сектантов живым, но обстоятельства складывались так, что выполнить этот приказ так и не удалось. Андрей очень хотел потолковать с кем-нибудь из секты, но пока что ему не везло.
Шёл сильный дождь, сопровождаемый частыми раскатами грома. Андрей со своими парнями расположились на отдых в просеке, неподалёку от остатков того, что когда-то называлось шоссе. Наспех натянутые брезентовые тенты укрывали от дождя и позволяли кое-как пересидеть непогоду. В последнее время его люди мало спали и ещё меньше отдыхали, но и эта передышка могла называться отдыхом лишь с большой натяжкой – они до сих пор так и не знали, где остановятся в своём стремительном отступлении, пригнавшем их из-под Винницы через половину Украины аж сюда – в район Киры.
Становилось всё темнее. Уже четвёртый день, с того самого момента, как они контратаковали сектантов, чтобы деблокировать почти пятнадцать тысяч окружённых солдат Альянса, дождь лил и лил, не переставая, лишь меняя интенсивность. Сидя под тентом, Андрей в очередной раз прокручивал в голове прошедшую операцию.
