– Ты взрослый человек и должен понимать, что я больше не могу тебе доверять. Ни тебе, ни твоим бойцам, которые тоже совершали определённые поступки явно не задумываясь о последствиях. Как мне теперь забыть об этом и спокойно смотреть им в глаза? Они ведь плевали мне в лицо.
Сержант до сих пор так и не поднял взгляд и просто молча слушал Андрея.
– Вы все поставили под угрозу наши жизни и этого я никогда и ни при каких обстоятельствах не забуду. И это не обида, поверь. Это – необходимая мера самозащиты, чтобы оградить моих бойцов и моих друзей, потому что они – моя семья. Я никому не позволю рисковать ими. Так что извини, но ничего личного.
На этом Андрей закончил, и Бурееву понадобилось около десяти секунд, чтобы осознать и принять сказанное. Романова затянувшаяся пауза не смущала и он изучающе разглядывал сержанта.
– Ясно, – глухо бросил тот.
Тон Андрею не понравился. Что ж, одним врагом больше, одним меньше – ничего не поделаешь. С другой стороны: если ты прожил жизнь и у тебя нет врагов – это означает лишь то, что ты был ничтожеством и никогда ничего не отстаивал.
– Сержант, слушай, прояви себя, как мужик, а? Ты ведь считаешь себя мужиком, я уверен. Так вот – поступи, как мужчина, и скажи мне в лицо всё, что думаешь на самом деле. Не носи камень за пазухой.
Услышав это, Буреев, наконец, поднял глаза и посмотрел на Андрея. В его взгляде были растерянность и раздражение, но ненависти Андрей там не увидел. Неужели сержант действительно искренне раскаивался?
– Мне нечего тебе сказать, лейтенант.
– Жаль, но как хочешь.
Андрей пожал плечами, но затем, слегка прищурился и закусил губу. Подумав немного, он решил кое-что добавить.
– Хочу чтобы ты знал – я никому не расскажу об этом разговоре и о твоей просьбе. И ещё – я не считаю, что ты только что унизился, но если ты сам так считаешь, то тут есть два момента: если ты просил из-за себя – тогда да, ты действительно унизился, а если ты пришёл ко мне, потому что хотел таким образом помочь своим бойцам, пусть даже вместе с собой, то это не унижение, а наоборот – сильный поступок. Но мне всё равно какой из этих вариантов верный. Главное, чтобы ты сам это знал. А теперь извини, но мне больше не о чем с тобой разговаривать, сержант.
Буреев ещё несколько секунд растерянно смотрел на Андрея, а потом развернулся и понуро побрел прочь. Глядя ему вслед, Андрей подумал о том, что случись такое полгода-год назад – он бы принял извинения сержанта и, наверное, позволил ему вернуться. Как глупо бы это было, как неосмотрительно и наивно.
Каким же он был тогда… слабым и никчёмным. Верил в рыцарство, в добродетели, в правду… Кому какое дело теперь до правды, кому она нужна? Никто не ценит её. Все просто хотят выжить, даже за счёт ближних. И рыцарство с добродетелями туда же. Не начитайся он у Акима тех глупых, до вони пропитанных бестолковым романтизмом книжек, и, быть может, ему не понадобилось бы столько времени и страданий, чтобы принять правила игры, действующие в этом мире. Не зная их, он раз за разом стрелял себе в ногу и справлялся на тройку, подвергал опасности себя и окружающих.
Но теперь всё это в прошлом. Больше так не будет.
Андрей не осознавал, что благородный мир с добродетелями и человеколюбием, к которому он раньше так стремился, с этого момента оказался для него закрыт. Вместо созидания, которое всегда ведёт к росту, ведёт к будущему, он выбрал жестокость и разрушение, то есть долгое падение в бездну.
Замешательство, в котором он пребывал, всё никак не проходило. Он чувствовал, что висит на волоске. Петля, которую он сам, своими собственными действиями, накинул себе на шею, теперь ощущалась очень явственно. Впервые он подумал об этом, когда присутствовал на допросе Зеленевича. Увидев, как Корнеев ведёт допрос, осознав на что способен этот человек, он не на шутку перепугался.
Он всегда был уверен, что Корнеев – обычный снайпер. Такому впечатлению способствовали его флегматичность и равнодушие к окружающим, но на деле Алексей оказался ящиком Пандоры. После того запомнившегося на всю жизнь допроса он начал смутно догадываться, что не увидел и сотой доли того, что скрывается за безразличным взглядом серых глаз Корнеева.
Его голову уже начали посещать опасные мысли, но к счастью, и Родионов, и сам Корнеев отбыли с экспедиционным полком, так что давление заметно ослабло и появилась возможность перевести дух. Однако в его списке опасных противников Корнеев переместился из низов в лидирующую группу, и пора всерьёз задуматься о том, что с ним делать.
