В комнате наступила секундная тишина. Таня молчала, потому что ничего не понимала. Но мало-помалу в ее душу закрался страх. Сначала слегка, потом страх превратился в ужас.
Что они от нее хотят?
Зачем она здесь? Что будет дальше?
Во всяком случае, то, что Ира сказала все начистоту и «сбросила маску», говорило о том, что теперь события будут развиваться быстро.
«Сейчас я пойму», — сказала себе Таня, сжимаясь от ужаса. Ее тело начало дрожать с головы до ног.
— Ладно, — вдруг произнесла деловым голосом Ира, обращаясь к своему супругу. — Кажется, больше нет времени тянуть. Место я приготовила. Так что у тебя больше нет необходимости лапать ее. Оставь девчонку в покое и приступай к делу.
— Я хочу уйти, — сказала неожиданно Таня и сделала попытку встать с дивана. — Дайте мне уйти. Мне нужно домой, — но встать ей не удалось, потому что рука Сергея прижала ее книзу.
— Посмотри, как она боится, — сказал Сергей своей жене. — Она вся дрожит. Всем телом.
— Ну и ладно, — ответила она нетерпеливо. — Тебе лишь бы полапать их, этих курочек… Как будто у тебя жены нет. Как только тебе не стыдно лапать ее с таким удовольствием у меня на глазах…
— Отпустите меня, — закричала Таня пронзительно. Она как бы увидела все происходящее новым взглядом. Она увидела другими глазами Сергея с его мягкими повадками. И увидела в его глазах волчий блеск… Это был блеск смерти.
Напротив было лицо Иры, густо и ярко накрашенное, безжалостно-сосредоточенное. Теперь это вообще было уже не человеческое лицо. Это была маска смерти!
— Пустите меня! — еще раз крикнула девушка и почувствовала, как ее тело вдавливается в диван железной рукой Сергея. Ира сидела безучастно напротив и наблюдала.
— Пусть она испугается по-настоящему, — вдруг сказал жене Сергей, продолжая прижимать Таню к дивану. — Это хорошо, если она умрет в страхе. Это сказывается потом на качестве… Ты же уже пробовала и была согласна со мной…
— Все равно, — произнесла Ира. — Не затягивай. Давай.
Таня выгнулась всем телом, пытаясь напрячь все силы и вырваться. Вот сейчас она выскользнет из схвативших ее рук и бросится к двери. Только открыть ее быстро… А там — улица, можно закричать, позвать на помощь…
Ах, зачем она ушла с вокзала? Зачем пошла с мужчиной? Осталась бы сидеть в зале ожидания, не так уж там было плохо и противно…
Только бы вырваться.
Но она чувствовала, что ей не вырваться, не уйти. Не сбросить тяжелую руку с горла, не добежать до двери, не открыть ее.
Танино тело выгнулось дугой на диване, затрепетало, и из горла ее послышался дикий крик. Тоска погибающего животного была в этом последнем отчаянном крике…
— Давай, а то услышат, — крикнула на мужа Ира и встала. В руке Сергея сверкнул длинный и широкий нож. Он занес его над головой девушки и лезвие, отразившее мягкий свет уютного торшера, было последним, что увидела Таня.
Нож вошел ей в горло. Крик оборвался, девушка захрипела, потом кровь в горле забулькала, вырываясь наружу.
— Вот сюда ее, — сказала Ира, протягивая мужу клеенку. — Не забрызгай пол, а то потом мне полдня оттирать. Голову клади вот сюда. Да сразу ее, сразу, хрящ перережь и все. Говорю же тебе…
— Расстели клеенку пошире, — командовал Сергей, опуская обмякшее тело на пол. — Скорее расстилай, а то кровь прольется… Видишь, как хлещет…
Через минуту все было кончено.
Ира с ножом в руке присела над трупом девушки. Лицо ее порозовело от возбуждения последних минут, глаза блестели из-под густо накрашенных бровей.
Она ловко орудовала ножом. Муж стоял над ней и смотрел, иногда давая советы…
— Все, — сказала наконец женщина, вставая с корточек. — Теперь можешь все это забирать. Только осторожно, чтобы никто не увидел.
— Хоть бы и увидел, — пожал плечами Сергей. — Мало ли что я несу.
— Все равно, — упрямо и рассудительно произнесла Ира. — Нужно быть осторожными. Иди заводи машину. Я пока что тут все приберу и остатки заверну, чтобы кровь не вытекала. А то испачкаешь весь багажник.
Я сумела купить билет до Белогорска. Езды туда от нашего областного центра было часа три на машине. На хорошем автобусе — часов пять-шесть. Но на этой линии, внутриобластной, ходят еще «львовские» автобусы. А они не только некомфортабельны и имеют в салоне неистребимый запах бензина, но еще и очень тихоходны…
Так что мне пришлось глотать бензиновые пары и пыль почти восемь часов, пока не показались окраинные домики родного города.
Я регулярно приезжала к маме в гости один раз в полгода. Но никогда не задерживалась дольше, чем на два-три дня. Слишком уж скучно в этой глухомани.
Теперь же я собиралась пробыть здесь месяц как минимум и, может быть, поэтому как бы свежим взглядом смотрела на улицы Белогорска, по которым сейчас проезжала.
Как мало изменился город с тех пор, как я жила тут постоянно. Почти все осталась на своих местах. Там, где прежде был райком партии, теперь районная администрация. Где был промтоварный магазин — он же, только называется «Магазин-салон»…
