– Я не сижу. – Возразил Андрей. – Разговаривая с Атасовым, он на скорую руку собирался. Надел отглаженные брюки и рубаху, расчесал волосы, и критически глянул в зеркало. Еще в понедельник Андрей и Мила условились, что с самого утра он приедет на Тургеневскую. Бандура посмотрел на часы, и отметил, что непростительно опаздывает.
– Дела, понимаешь… – на ходу бросил Андрей. Атасов кивнул с видом ветерана, которого не собьешь с толку отговорками:
– Красная «Мазда» во дворе твоя, типа?
– Ах, «Мазда»… – растерялся Андрей. – Ну, да, в общем-то…
– Та самая, типа, тачка, которую я пробивал через ГАИ?
Врать не имело смысла, Бандура утвердительно кивнул.
– Молоток, типа. Не успел потерять одну женщину, как уже подцепил, типа, другую? Оперативная работа…
Андрей принялся оправдываться, напирая на тот факт, что загадочная Мила каким-то образом связана не только с самим Артемом Павловичем, но и с исчезновением Кристины тоже.
– Ого, типа, – удивился Атасов. – Откуда такая уверенность, парень?
Андрей в двух словах пересказал события у Сдербанка в понедельник. В частности описал Вась-Вася, которого сопровождали опера в штатском.
– Ого! – рассказ заинтриговал Атасова. – В таком, типа, случае, имеет смысл потолковать с Валерием.
– Валерий молчит, Саня. – Сообщил Бандура дрогнувшим голосом. – Ничего не видел, ничего не знаю…
Предоставив приятелю самостоятельно переваривать информацию, Андрей выскочил из квартиры. Время поджимало, он уже опоздал.
Движение в центре парализовала гигантская пробка, заставляющая ненароком заподозрить, что водители поголовно какого-то хрена избрали один и тот же маршрут, вероятно, специально, друг другу на зло. Большую часть пути Андрею довелось проделать по тротуарам, под рев автомобильных клаксонов и проклятия пешеходов.
Пока Андрей безобразно нарушал ПДД,[44] рискуя задавить зазевавшихся пешеходов, или, хуже того, помять борта «Мазды» о дерево или какой турникет, Мила рвала и метала. Она как тигрица носилась по квартире, ежеминутно поглядывая на часы. Время действительно поджимало. Вопреки собственным обещаниям, данным накануне утром Сергею Михайловичу, Мила решилась-таки переиграть, то есть обналичить банковский кредит, не дожидаясь следующей недели. Украинского она в известность не поставила, Протасова, естественно, и подавно.
Почему госпожа Кларчук изменила правилам игры, нам остается только гадать. Утром она позвонила в Комбанк, представившись главным бухгалтером ООО «Кристина». «Как быстро перечислили…», – в некотором удивлении пробормотала Мила, вешая трубку. Подписанные Бонасюком платежные поручения лежали в секретере, под рукой. Как и заранее заказанный пропуск. Оставалось только проверить реквизиты Получателя, да завезти платежки в Комбанк. И вся недолга. Один росчерк пера, можно сказать просто БАЦ, и вы среди ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЗЛОДЕЕВ, которых с нетерпением ожидают в тюрьме. «Сегодня», – выдохнула Мила. Возможно, она просто погорячилась. Когда на счету большие деньги, их так и подмывает преобразовать в валюту. Тем более, если вокруг инфляция. Вероятно также, что Милу напугал сам Сергей Михайлович. То, что Украинский намеревается наложить на кредит лапы, Мила подозревала давно, а разговоры последними днями лишь укрепили ее уверенность.
– Вы планируете задержать Протасова? – в лоб спросила Мила, когда они затронули эту тему.
– По обстановке, – уклонился от прямого ответа полковник.
– Вы же понимаете, что налет на структуру, которая… э… переводит деньги из безналичных в наличные, может привести к самым негативным последствиям? В первую очередь для меня, но… и не только. Это очень серьезные люди. Я вас, кажется, предупреждала, Сергей Михайлович?
– Конвертальщики пока погуляют, – пообещал полковник. – Мне до них дела нет. Вы получаете оговоренную сумму, назначаете молодчику встречу, а мы, тут как тут, как говорится. Раз, и готово!
– Нет уж, увольте, – содрогнулась госпожа Кларчук. – Избавьте меня от ваших спецопераций. Вы что, и меня арестовать хотите?
– Я думал, в целях вашей же безопасности. – С очень непонравившимся Миле Сергеевне смешком сказал полковник Украинский. – Для вашего же блага, Милочка. Чтобы никаких подозрений не возникло. У тех бандитов, которые, понимаете, на свободе останутся.
Мила с ужасом представила, как валится на асфальт после удара резиновой дубинкой по уху. В советские времена это замечательное в своей простоте приспособление можно было увидать разве что на экранах телевизоров, в репортажах о дурных капиталистических нравах. Что, впрочем, не свидетельствовало о доброте режима, просто народу не полагалось бунтовать. Дубинки появились на закате Перестройки, получив ласковое, но не прижившееся прозвище «демократизаторов».
– Нет уж, Сергей Михайлович. Увольте. Так не пойдет. Чтобы мне ваши костоломы почки отбили?! – в мыслях она все лежала на асфальте, пинаемая тяжеленными омоновскими берцами.
Полковник подозрительно легко согласился.
– Ну, как скажете, Мила. Передадите Протасову, что положено, тут мы его и накроем. Сцапаем, как положено. Не отвертится.
