– Нам нужно подробно обсудить детали, – предложила Мила. Она немного испугалась.
– Хорошо, Милочка. После уик-энда обговорим.
Пока операция готовилась, они ни разу не коснулись судьбы многих миллионов купонов, рискующих в ближайшие дни оказаться, условно говоря, бесхозными. Как бы само собой подразумевалось, что деньги вернутся в бюджет. Лишь однажды полковник позволил себе намек на призрачную вероятность и какого-то иного пути. Прозвучало это в исполнении Сергея Михайловича примерно следующим образом:
– Вкалываешь на износ, Милочка. Семью не видишь месяцами. Пулю схлопотать, что высморкаться. Пара пустяков, понимаете ли. Раз плюнуть, да… а взамен что? Жалкие гроши вместо должностного оклада, на которые не то что прожить, просуществовать – дохлый номер. Ах, да! Забыл! Зато похоронят под залп комендантского взвода. Ну, разве что… – Развивая эту тему, полковник посетовал на то, что борьба с экономическими злодеями в обстановке хронически нездоровой экономики напоминает Сизифов труд. – Совершенно бесполезное занятие. – Вы уж поверьте, Мила Сергеевна. Круглым дураком себя чувствуешь, честное слово. Ты конфискованное в бюджет, а его оттуда обратно. В те же руки, или в другие, понимаете ли, того же пошиба. Если не хуже. Один черт разворуют. Сплошные жулики кругом.
Далее полковник невнятно заговорил о том, что если не быть простаками, на которых всю жизнь катаются умники, то некая эмпирическая доля госпожи Кларчук составит около двадцати процентов.
– Минус накладные, – заволновался полковник. – Только грамотно надо. Чтобы хвоста не прищемили. А то, раздуют такое, ни на какие заслуги не посмотрят. Понимаете?
Протасов оказался значительно щедрее полковника. Договор с ним предполагал панибратскую схему дележки, то есть: 50 на 50.
– Поделим по-братски, Людка. – Божился Валерий и стучал по груди, посматривая на ее коленки. – Без крысятническтва, е-мое. Никаких левых загонов, чтоб ты допетрила, об чем базар. Тут, блин, обоим на булку с маслом с головой.
– А Любчик? – Мила стояла за справедливость.
– Вовчику штука за глаза. На хрена ему больше? Слипнется, в одном месте. Рогомет за кусок зелени еще и в жопу с разгона поцелует. Не сомневайся даже.
– А Нина Григорьевна? – управляющая отделением Сдербанка произвела на госпожу Кларчук достойное впечатление. Казалось неприличным ее обижать.
– Она не при делах. – Отрезал Протасов. – Нинка идейная, просекаешь? Ей и так пенсия полагается.
– А твоя женщина?
– Кончай, – отмахнулся Протасов, которого невероятное количество сыплющихся с неба дармовых фантиков заразило великодушием настолько, что он искренне загорелся желанием все поделить поровну. Пятьдесят на пятьдесят. –
Великодушие Протасова смутило Милу Сергеевну не меньше смешков Сергея Михайловича, и она крепко задумалась. Пока деньги делились теоретически, все было гладко как на катке. Но теория тем и отличается от практики, что воплощается далеко не всегда.
Итак, Мила Сергеевна связалась с конвертальщиками, и в двадцать минут получила «добро».
– Только не тяните, Мила Сергеевна, – попросил хороший знакомый Паша, которого она знала не один год, и к услугам которого прибегала, когда возникала потребность в подобных операциях. – Смело до обеда отправляйте, по известным реквизитам. И сразу платежечку мне по факсу.
– Конечно, – откликнулась Мила, не хуже Паши знакомая с правилами.
– Если не выйдет, обязательно позвоните.
