Расплата. Цена дружбы полностью

– К Дому Офицеров. – Распорядилась Мила, извлекая мобильный. – И не несись, как на пожар. Пока мы везде успели.

Бандура хотел возразить, что это противоречит основополагающим законам физики, но Мила Сергеевна заговорила в трубку:

– Паша? Привет. Я все отправила. Как договаривались. Сумму назвать? Платежное поручение номер сорок четыре. МФО три шесть восемь…

Бандура напряг уши, но услышанное казалось абракадаброй.

– Деньги ушли. Только что. – Продолжала Мила, рассеянно глядя перед собой. – Я попросила девочек провести, и дождалась, чтобы при мне отправили. Позвони, как только поступят… Я на мобильном. Все, тогда пока.

– Мы у Лавры, – доложил Бандура.

– Видишь обелиск, впереди?

– Солдатам?

– Наверное. Я не знаю. Езжай мимо него. Сразу за троллейбусной остановкой ресторан.

Внимание Андрея приковал памятник. По широкополым панамам советского образца и автоматам Калашникова с десантными прикладами Бандура догадался, что монумент установлен «афганцам». Впрочем, понятие «монумент» едва ли подходило в данном случае. Никакого пафоса, свойственного воинским обелискам советской поры, тут не было и в помине. И отлитые металлом персты не указывали правильного направления. В смысле, куда нам, выжившим, продвигаться. Три немые фигуры в человеческий рост казались обыкновенными солдатами, хлебнувшими мертвой воды, чтобы окаменеть в самом центре города. Вспомнив отца, каким тот вернулся из Афганистана, Бандура подумал, что та непонятная война, возможно, и была мертвой водой, которую почему-то относят к сказкам. Когда-то, под конец восьмидесятых, Бандура-старший сказал при Андрее, что если уж строить памятник павшим в далекой и чужой стороне солдатам, то он не должен соответствовать установленным при коммунистах стандартам.

– Никаких протыкающих тучи мечей, – сказал отец, и плеснул в граненый стакан самогона. – Никаких вечных огней. Отдайте газ селам, чтобы хозяйки у печки не корячились. Никаких «никто не забыт, ничто не забыто». Люди все равно забудут, если не поймут. А они, по-моему, не понимают.

– Ты уж скажешь, – попробовала возразить мама Андрея. Жить ей оставалось совсем недолго, но об этом никто не знал.

– И никаких трибун для генералов. – Бандура-старший ее не расслышал. – К чертовой матери и то, и другое. Войны развязывают политики, начинают генералы, а умирать доводится солдатам. Тут вот что надо. Тут нужен храм…

Трое в сквере не были храмом. Но, от них веяло чем-то таким, чему тяжело подыскать определение. Безысходностью, покаянием, но и надеждой, сошедшимися воедино, чтобы намертво пригвоздить бронзовые изваяния к скупому каменному постаменту. «Мы не хотели, чтобы так вышло. Пускай у вас получится по-другому. Чтобы потом снова не довелось ставить памятники, кому-то еще, пока что подрастающему зашкольной партой…»«Наверное, батя бы оценил», – подумалось Андрею, прежде чем яростный автомобильный клаксон не вернул его в реальность, которая, впрочем, существует сама по себе только в головах дураков. Напирающий сзади джип с ревом обогнал «Мазду». Избегая столкновения, Бандура шарахнулся вправо. Пассажир внедорожника яростно покрутил у виска. На пальце поблескивала печатка. Пожав плечами, Бандура отвернулся.

– Ты точно засыпаешь, – укорила Мила. – Куплю-ка я тебе кофе. А то домой не доедем, чувствует мое сердце.

«Если оно у тебя имеется». – Андрей свернул на стоянку.

Ресторан «Три Корочки Хлеба» был стилизован под украинскую деревню славной эпохи «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Площадь в несколько сотен квадратных метров занимали крытые соломой мазанки, а на самом деле комфортабельные кабинеты на разное количество столиков. Территорию ресторана огораживал забор из палок, с нанизанными кое-где глиняными горшками.

– Цены запредельные, зато качество отменное, – вполголоса сообщила Мила.

«Цена реальная, качество идеальное», – пронеслось у Бандуры в голове. Или наша реклама целиком рассчитана на идиотов, или ее производят исключительно дауны, но, с дугой стороны, кто-то же выкладывает при этом бабки. Причем, не малые, судя по всему. А если все вокруг кажутся отморозками, то, возможно, самому следует посетить психиатра? Как бы там ни было, часть рекламных слоганов занозами застревают в голове, против воли обладателя мозгов. Не совсем ясно, стимулируют ли они покупательскую истерию, зато сохраняются долго, как камни в почках.

– Мы тут без штанов не останемся? – Бандура знакомился с меню. Мила ласково улыбнулась. Они сидели за столиком, и госпожа Кларчук колдовала над заказом. Внутри мазанка была обставлена, словно филиал «Метрополя», а дым мангала придавал обстановке романтический привкус и приятно щекотал ноздри. На жаровне поспевал шашлык.