«Что же это такое, я все еще сплю? — тут же мелькнула мысль, и Эмилия соскочила с постели. — Петя же на даче. И уже семь часов!»
Она дернула за шнур занавески и выглянула в окно: какая погода ждет ее сегодня? По асфальту стелился редкий туман. На улице уже было шумно. Сегодня она встала на час позже, чем обычно. В среду муж вдруг надумал поехать на дачу и попросил ее сегодня после работы заехать за ним.
Она включила радио и сбросила с себя ночную рубашку. Остановилась перед зеркалом, разглядывая свое гибкое, молодое тело. Не удержавшись, подошла поближе и начала рассматривать лицо. С некоторым неудовольствием отметила, что стоматолог не совсем удачно сделал ей зуб. Потом повернулась боком к зеркалу и подумала, что начинает полнеть. С этой мыслью она под звуки музыки принялась делать зарядку.
Десять минут она энергично занималась зарядкой, не щадя ни одной мышцы. В заключение сделала приседания.
Порозовевшая, она побежала под душ и с удовольствием направила на себя сильные струи воды. Завернувшись в махровую простыню, поставила чайник и, пока он закипал, успела покраситься. Все так же, как и всегда, Эмилия даже чай хотела налить в две чашки, будто Петр был дома.
Ее скромный завтрак состоял из чашки чая и кусочка черного хлеба с двумя ломтиками колбасы. Потом она принялась за прическу. Было уже без пятнадцати восемь, когда она наконец стала одеваться — немного быстрее, чем обычно, чтобы не опоздать на работу. В восемь Эмилия уже была готова.
Звонок в дверь несколько удивил ее. Когда она открыла, на пороге стояли двое незнакомых ей людей.
— Вы пани Урбанова? — спросил Дуда.
— Да, что вам угодно? Я спешу на работу.
Перед ее глазами появилось удостоверение с гербом и фотографией. Эмилия собралась пригласить их войти, но они уже входили и без приглашения. Оба показались ей довольно симпатичными: один, лет пятидесяти, с приятным лицом и голубыми глазами, был одет в элегантный светлый костюм и бежевый плащ; второй, повыше и помоложе, плотный, с черными как смоль волосами, выглядел усталым, под глазами залегли темные круги. Проходя в комнату, он сказал ей:
— Мы можем дать вам справку, что вы опоздали на работу по уважительной причине.
— Хорошо, но объясните, пожалуйста, в чем дело.
— Ваш муж на даче в Баронове? — спросил Дуда.
— Что с ним?
— Не волнуйтесь, пани Урбанова. С ним произошла неприятность.
— Господи! — прошептала Эмилия и испуганно посмотрела на Дуду.
— Он жив, все в порядке. В него кто-то стрелял…
Эмилия, сидевшая в кресле, вдруг как-то сразу обмякла, голова и руки ее безвольно повисли.
Дуда подскочил к ней, взял ее на руки и осторожно перенес на диван. Глушичка поспешил в ванную и вернулся с пузырьком. Когда он его с трудом открыл, в нос ударил запах ацетона.
— Лучше принеси воды, — не сдержал улыбку Дуда, — это не подойдет.
Глушичка снова сбегал в ванную и принес мокрое полотенце и крем после бритья «Янтарь». Дуда положил полотенце Урбановой на лоб, а «Янтарем» натер ей виски. Вскоре Эмилия очнулась. Открыла глаза и еле слышно проговорила:
— Он не умер?
— Да нет же, говорю вам, он жив! Что вы так перепугались? Сколько в войну было раненых, а ведь ничего, живут и до сих пор. А сообщать вам об этом так или иначе все равно пришлось бы, — сказал Дуда. — Поднимитесь, у вас немного сдали нервы, но уже все прошло. Мы хотим задать вам несколько вопросов, чтобы облегчить себе поиск стрелявшего в вашего мужа человека. Ваш муж ничего не может вспомнить. Вы должны нам помочь. Нам… и ему тоже.
Молодая женщина постепенно успокаивалась. «Бедный Петр, что ты натворил, почему в тебя стреляли? Господи, ведь он же и словом-то никого не обидит! Что же это такое? Несчастный случай?.. О чем спрашивает этот черноволосый? Могут ли быть у Петра враги? — Это предположение удивило ее. — У Петра только приятели, он никогда ни с кем не враждовал. Как он вел себя в последнее время и с кем встречался? Ни с кем, многие ее знакомые завидуют, что у нее такой муж, он всегда дома, они всегда вместе, с работы он сразу идет домой, а не как другие — выпить пива или еще куда. Почему поехал на дачу?.. Показать ее покупателю…»
Она видела, как они нетерпеливо ждут ее ответа. «Главное, что Петру ничто серьезное не грозит, а все остальное будет в порядке, — думала она и одновременно искала слова, чтобы ответить на их вопросы. — Не смеешь говорить все, не смеешь! — кричала она мысленно сама себе. — Это не имеет ничего общего с происшедшим, Петр бы мне все рассказал».
— У Петра, то есть у мужа, по-моему, не было врагов, — медленно начала она. — Я не могу вспомнить, кто был бы настроен против него. Он никогда не сердился, не выходил из себя. Но в последнее время мне казалось, что он нервничает.
Она замолчала, почувствовав, что допустила ошибку. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться и попытаться как-то сгладить впечатление от сказанного.