Сейчас в этом домике находился Петр Урбан. На крылечке стоял человек в белом халате с сигаретой в руке. Завидев приближающихся Дуду и Глушичку, которых сопровождал незнакомый врач, он отдал им честь и пропустил в помещение.
От Дуды не ускользнуло, с каким интересом взглянул на них Урбан, как только они вошли в комнату. Однако, едва они подошли к его кровати, глаза его потухли и на лице появились признаки уныния.
Поэтому Дуда вначале начал разговаривать с ним о ране, болях и уходе за пострадавшим.
— А что, собственно, произошло у вас на даче? — спросил он потом осторожно.
— Пан доктор, пить! — голосом умирающего проговорил Урбан, хотя на тумбочке стоял полный графин и стакан с водой.
— Я работал в саду, — начал Урбан, — до самой темноты, потом вошел в дом. И вдруг в меня кто-то выстрелил.
— Вы знаете этого человека?
— Нет.
— Может быть, он пришел к вам днем? Или прятался в саду?
— Откуда мне знать… Все возможно.
Дуда внимательно смотрел на его изможденное лицо. Урбан производил впечатление очень страдающего человека. Конечно, он многое пережил, за эти сутки, однако вряд ли эти страдания происходят от физической боли. Наверное, нет смысла сейчас давить на него, лучше подождать еще день, дать ему время на размышление.
— Вы правы, — спокойно сказал Дуда, — все возможно, пан Урбан. Только не то, что вы с этим человеком не говорили. Ну кто вам поверит, что можно просто так прийти и застрелить человека? По какой причине? Вы можете это объяснить? Не можете. Мы же не дураки, пан Урбан… Вероятно, вы с кем-то договорились там встретиться? Поймите, произошло тяжкое преступление. Вы могли уже лежать в могиле. Мы расследуем его в ваших же интересах. Правда о том, что произошло тогда на даче, что этому предшествовало, поможет нам обнаружить преступника. Поэтому постарайтесь нам помочь и не усложняйте нашу работу. Ведь мы с вами уже встречались, как вы помните…
— Что вы от меня хотите? Что я…
— Чистую правду.
— Послушайте, пан Урбан, — вступил в разговор Глушичка, заметивший, что Дуда начал терять терпение, — мы знаем, что вы несколько лет были в эмиграции.
— Но я вернулся домой! С чистой совестью! Я могу спокойно смотреть в глаза каждому!
Урбан побагровел от напряжения. Дальнейший разговор с ним был бесполезен, поэтому они простились, пообещав прийти завтра.
В четверг утром Илчик выехал в районный центр и оттуда, вместе с Репкой, — на дачу Урбана. Пока Репка уточнял составленный ночью план дачи и окрестностей, Илчик занялся исследованием тропы, ведущей к закусочной, к которой ночью вывела служебная собака. Ни на тропинке, ни на обочине он не обнаружил никаких следов. Илчик пытался найти хоть какую-нибудь мелочь, которая могла бы помочь: окурок, спичку, обрывки бумаги, пуговицу… Он был способен разглядеть даже волос. Но ничего не было. Ни перед дачей, ни на тропинке. Это было плохо.
Однако возле закусочной ему повезло. Двое свидетелей, независимо друг от друга, сообщили, что вчера вечером здесь стояла большая белая машина, похожая на «мерседес». Но черт бы побрал человеческую невнимательность! Никто из свидетелей не обратил внимания на номер машины. Правда, одному из них показалось, что знак был западногерманский, но, разумеется, это в расчет брать было нельзя.
Дуду обрадовало известие о машине. Он с интересом выслушал Илчика, но тут же его разочаровал, сделав вывод:
— Какой-нибудь западный турист заскочил на кружку пива. Чудес не бывает. Возможно, и западный немец… Они сейчас шастают у нас повсюду.
На реплику, что в закусочной никакого иностранца не было, он ничего не ответил.
На этом их рассуждения закончились, так как обоих вызвал к себе на совещание Глушичка.
Начальник отдела обратился сразу к Илчику:
— Так ты считаешь, Лацо, что преступник приехал и уехал на машине?
— А почему бы и нет? Только я не могу взять в толк, что искала собака на дороге перед дачей. Мы должны это как-то выяснить.
Присутствующие один за другим высказывали свои мнения. Дуда сосредоточенно молчал, а когда подошла его очередь, медленно и задумчиво начал:
— Эти барбосы, — Дуда смотрел на Илчика, который когда-то был экспертом-кинологом и любил собак, — часто откалывают разные фокусы. Конечно, они нам помогают, и мы, люди, не зря им доверяем. Но с другой стороны — что, если по дорожке перед дачей пробежала какая-нибудь сучка?
— Чтоб тебе пусто было! — обиделся Илчик. Все расхохотались.
Когда смех прекратился, Глушичка дал всем срочные задания и распустил. Своего заместителя он задержал:
— На, прочти и отдай в печать!
— «В среду 30 октября, вечером на своей даче в Баронове неизвестным преступником был тяжело ранен гражданин П. У. После операции он скончался. Преступник разыскивается», — прочитал Дуда текст, написанный Глушичкой.
— Не рискованно ли?
— Риск — благородное дело. Йонак с этим согласен. Может быть, нам удастся опубликовать это объявление в завтрашних газетах. Что скажешь?
— Ничего. Думаю. Мысль хорошая, но необходимо подстраховаться медицинским заключением.