Они поднялись к даче Урбана, откуда открылся красивый вид на село. Примерно в километре от села шоссе поднималось круто в гору и исчезало за поворотом. За Бароновом его местами обрамляли кусты. Земля вдоль дороги не была распахана: на ней росла трава, которую никто не косил. За поворотом начинался лес. Между сосен в лучах осеннего солнца виднелись золотистые березы, коричнево-красные дубы, желтые ясени и уже голые акации.
Согласно начерченной схеме, шоссе вело в расположенное неподалеку селение Дубово. Но уже отсюда просматривались разноцветные крыши дачных домиков этого поселка. Дуда подумал, что оба поселка наверняка должна соединять проселочная дорога, но на схеме она не была обозначена. Он жевал сухой стебелек травы, внимательно осматриваясь вокруг. Налево от них был расположен участок Урбана с красивым рубленым домом, хорошо смотревшимся на фоне пестрых деревьев. Дом был выстроен на отшибе, недалеко от того места, где проходил овраг.
— Эта схема ни к черту не годится!
Майор вернулся к своей мысли. Он отбросил стебелек и, пошарив в кармане пиджака, вытащил сложенный лист бумаги. Козар, заинтересовавшись, подошел ближе.
— Ну-ка, повернись. — Майор взял его за плечо и разгладил на спине коллеги бумажный лист.
— Так, это деревья на участке, эта дорога, — он топнул ногой, — ведет к шоссе, это шоссе, деревня и пивная. Все это правильно. Но должна же быть проселочная дорога, ведущая к тем дачам? — Он показал рукой в направлении леса.
— Пойдем посмотрим, — предложил Козар.
— Мы-то посмотрим, но уж если ты взялся чертить план местности, то любая мелочь в нем должна присутствовать.
Они медленно направились к лесу. Дуда внимательно смотрел по сторонам, но ничего интересного так и не обнаружил. Только пройдя половину пути, он наконец нашел то, что искал: за высоким кустарником шла проселочная дорога — через мостик над оврагом и в лес.
— Вот она! Как замаскировалась, — обратился Дуда к своему молчаливому спутнику. — Было бы просто странно, если бы ее не оказалось.
— Однако по ней не так часто ездят, — заметил Ковар. — Уверен, что в последний раз здесь проехала машина на прошлой неделе.
— И она была маленькой, — майор вытянул руки в стороны, — ей ничего не помешало выехать в поле. Посмотри!
Он внимательно глядел себе под ноги на четкие следы шин. Посредине дороги изредка был набросан щебень, а по краям она была засыпана песком.
Козар подошел к тому месту, где отпечатался рисунок шины. Дуда стоял рядом.
— Ну что я говорил! Здесь было одно колесо, а второе — где-то там, на траве. Дорога слишком узкая.
— Действительно, здесь стояла машина. Может, кого-то ждала, — решился Козар произнести несколько слов.
Оглянувшись назад, они увидели как на ладони равнину, где слева расположилась дача Урбана.
— Да, Людек. Ты говоришь редко, но уж если скажешь, то в самую точку.
— Но тебя, наверное, больше интересует, кто был в этой машине?
— Знаешь что? Подожди здесь, а я пошлю к тебе эксперта. Попробуйте этот след отлить. Он не такой старый и довольно четкий. Может, пригодится… если найдем и машину.
Подпрапорщик Клемпирж удивленно встретил Илчика: совсем не часто к нему домой приходили сотрудники уголовного розыска.
— Извините, товарищ Клемпирж, что беспокою вас, но нам нужна ваша помощь. В среду произошла небольшая авария, в результате которой пострадал иностранец, и я хотел бы узнать некоторые подробности…
Подпрапорщик был педантом: он открыл шкаф, достал папку и вынул из нее блокнот.
— Здесь записано все, что случилось за неделю. Сейчас найду среду. Вот. Что вас интересует?
— Сведения об иностранце и его машине, о таксисте, ваше мнение о степени вины того и другого в случившемся…
— Так вот: гражданин ФРГ Петер Бруннер, белый «мерседес» с номером ГГЦ 46-934, живет в гостинице. Такси АБО 77-10, «Жигули», Ладислав Канька. Что касается моего мнения, то я считаю виновным немца, хотя таксист взял всю вину на себя. Ущерба почти никакого, лишь царапина на левом переднем крыле «мерседеса». Они договорились между собой, и меня больше ничто не интересовало.
— А вы не подумали, почему таксист взял все на себя?
— А что тут думать! Он получил марки, машина его не пострадала. А если бы виноватым признали немца, он заплатил бы штраф, а таксист не получил бы и гроша…
Клемпирж сообщил, где находится стоянка такси, и Илчик, поблагодарив, ушел.
Ладислав Канька сидел в своей машине. Вначале он произвел на Илчика приятное впечатление. Но, увидев служебное удостоверение, Канька изменился в лице. Илчик понял, что у того нет никакого желания быть ему чем-либо полезным и, значит, совесть у Каньки нечиста.
— А, тот западный немец! Тут и говорить нечего. Мы разобрались здесь же, на месте, еще до того, как приехали из аварийной службы. Я его задержал только потому, что он иностранец и у него было поцарапано крыло. Знаете, как бывает, отпустишь, а потом тебе же и влетит от начальства… Есть специальное распоряжение на этот счет.
— И много он хотел с вас получить?
— Он ничего не хотел, говорил, что страшно спешит… Я извинился…
— За что? Свидетели утверждают, что виноват был он.