Они собрались в кабинете Глушички. После слов Йонака оба его собеседника почувствовали разочарование. «Едва мы вышли на след, — подумал Дуда, — как дело забирают. Досадно, хотя, может, это правильно и необходимо».
— Вы все-таки чудаки, — рассмеялся Йонак, посмотрев на их расстроенные лица. — Никто не собирается недооценивать вашу работу! Однако то, что рассказал Урбан, относится целиком и полностью к компетенции органов госбезопасности. Ведь это же самая обыкновенная вербовка.
В кабинете наступило молчание.
— Вы же сами исходили из предпосылки, что если речь идет о шпионаже, то агент после Урбана будет продолжать выполнять свое задание. То есть вербовать. Теперь мы знаем, что он хорошо осведомлен. Он знал даже о дачном участке! Мы поступим вот как. Я вам дам список возвращенцев, а вы мне скажете, кто из них может быть на очереди. Мы будем делать свое дело, а вы свое. Будете расследовать убийство. Только деликатно. Ну а мы постараемся найти ту ниточку, которая может привести нас к агенту.
Слова Йонака обрадовали Дуду и Глушичку. Они с готовностью придвинули стулья ближе, чтобы обсудить все возможные варианты, которые уже подготовил Йонак, будто знавший заранее, чем закончатся их дебаты.
В кабинете Йонака за длинным столом расположились шестеро сотрудников. Во главе стола сидел Йонак и набивал трубку. Кабинет тонул в клубах дыма: почти все курили.
— Я попросил Прагу, — говорил Йонак, раскуривая трубку, — чтобы там выяснили, не посылали ли с той стороны кого-нибудь к возвращенцам. Наши органы пока ничего такого не отмечали. Но, возможно, именно инцидент с Урбаном является началом. Если это подтвердится, то наш агент, по всей видимости, является курьером, которому дано задание по вербовке. Наиболее вероятный способ проникнуть к нам — это туризм.
Ему не надо было объяснять суть дела. Его подчиненные были опытными и способными ребятами. Продиктовав им собранные сведения о преступнике, он разделил собравшихся на три группы, каждая из которых получила свои задачи.
— Необходимо просеять все туристские группы и всех иностранцев. Только бы наш не жил на частной квартире! Параллельно необходимо поднять все имеющиеся у нас материалы на возвращенцев. Списки получите. Очень важно определить, в ком из них агент может быть заинтересован. Кажется, все. Думаю, не надо подчеркивать, что на этого подлеца должны быть точные сведения, поскольку мы до сих пор не знаем, кто он — обычный турист или дипломат.
Отпустив подчиненных и оставшись один, Йонак задумался. Как его искать, если о нем так мало сведений? Не дай бог, спугнем. Уедет голубчик, тогда и поминай как звали. А на его место пришлют другого, что будет означать провал всей работы.
У Йонака заболело сердце. Он заглянул в ящик письменного стола, ища лекарство, выписанное врачом. Но его там не было. Впрочем, сейчас ему нужно было не лекарство, а отдых. Он постучал трубкой о пепельницу, выбивая ее, и подумал о том, что им предстоит тяжелая работа без какой-либо гарантии на успех.
На столе лежало шесть гипсовых отпечатков с номерами и протокол экспертизы. Молодой человек в белом халате объяснил:
— Единица — след хозяина дачи. Размер обуви сорок первый. У двойки размер сорок три. Такой обуви у нас не производят. Точно не уверен, но, кажется, такую подметку выпускают в ФРГ. Это все. Вы довольны?
— Я — да, послушаем, что скажет Франта, — пожал плечами Стругар и, захватив с собой протокол и отпечатки, вышел из кабинета.
— Знаешь, это какое-то нашествие белых автомобилей! — такими словами встретил его Дуда, читавший сообщение.
— Белая машина в Баронове, «мерседес». Второй белый «мерседес» потерпел аварию на шоссе и третий украли у некоего Мюллера.
— Хоть выбрать можно, — проворчал Стругар, пряча отпечатки в сейф.
— Нечего нам выбирать. Беги в больницу, в хирургическое отделение, и допроси парня, которого вытащили из разбитой машины на шоссе. Нам необходимо выяснить, где ее украли. Это была угнанная машина, понимаешь? Я позвоню в районное отделение относительно того немца. Ганс Мюллер, гостиница «Лотос», номер машины ГГЦ 46-934…
Уже в дверях Стругар услышал восклицание майора:
— Боже милостивый! Уже четыре белых машины!
Впрочем, майору было уже все равно, слышал ли его Стругар. Он весь углубился в новое сообщение: