— Зря стараешься, дорогая. Все это шутка. На квартире у Борковой я думал не столько о хозяйке, сколько о ее дочке… А дошло ли до вас, что она уже могла быть на том свете?
Они сразу перестали шутить. Все трое понимали, что рассказ Марты несколько продвинул вперед расследование убийства Багаровой…
Утром, едва Глушичка вошел в свой кабинет, Мария Чамбалова соединила его с Дудой.
— Я звоню с «Теслы», — начал капитан, — перед этим заходил в больницу справиться о дворнике. Думаю, ты примешь участие в разговоре с ним. Мы можем там сегодня встретиться в одиннадцать. Главврач разрешил нам зайти к Адаму минут на пятнадцать. Для начала и это хорошо. А остальное завтра.
— Приеду. Дальше?
— Хочу тебя порадовать. Вчера утром двое коллег Багаровой с «Теслы» уехали с женами по турпутевкам в Вену. Они должны вернуться через четыре дня, но кто знает… Это все… Появится Илчик — пошли его ко мне. Для одного дел слишком много. Ну, пока.
Глушичка выполнил просьбу Дуды и даже, сверх того, направил Стругара закончить опрос всех жителей дома, в котором жила Багарова.
Какое-то время майор обдумывал это дело, а потом позвонил подполковнику Йонаку из управления госбезопасности. Когда-то они вместе учились на юридическом факультете, вместе участвовали в схватках с различного рода антисоциалистическими группами, особенно в прошлом году. И жили они в одном доме. Глушичка много лет был председателем домкома, а Йонак — членом гражданского комитета.
— Павел, — начал Глушичка, — я хотел вчера поговорить с тобой, но не застал тебя дома. А после десяти звонить было уже неудобно…
— Мы были у дочери, со дня на день ждем маленького. Так что скоро буду дедом. О чем ты хотел со мной поговорить?
В нескольких словах Глушичка рассказал ему об убийстве Багаровой. Высказал свои соображения относительно того, что за этим делом может скрываться интерес определенных сил, которым на руку убийство молодой коммунистки, заметив, что прямых доказательств этого пока нет.
Йонак, покашливая, расспросил о некоторых подробностях и предложил ему оставить это дело пока у себя. А если в процессе расследования откроются какие-либо связи с заграницей, то сразу дать ему знать.
— Я, Павел, уже думал о связях с заграницей. Сейчас к нам едут все кому не лень. Может быть, ты все-таки что-нибудь посоветуешь или, что еще лучше, сам посмотришь это дело?
— Ладно, посмотрю. Тут, конечно, надо исходить из данных о месте рождения и работы жертвы. Позвони мне послезавтра, может быть, завтра я уже кое-что узнаю. Хорошо?
Глушичка понял, что Йонак хочет искать связи с заграницей среди жителей села, где родилась Багарова, среди ее соседей и на работе.
«Я еще сегодня вечером зайду к тебе», — подумал он, но по телефону не стал об этом говорить.
Вдоль дороги при выезде из города с обеих сторон тянулись толстые черные стволы. Аллее было, наверное, лет сто. За аллеей деревьев тоже было много, но росли они уже беспорядочно.
На фоне ясного голубого неба голые ветви деревьев были похожи на толстую паутину. Над кронами в лучах солнца сверкали засыпанные снегом крыши больничного комплекса.
Выйдя из автобуса, Дуда взглянул на часы и с удовлетворением отметил, что до прихода начальника остается еще полчаса. Он медленно пошел по обочине дороги, ведущей к больнице. Вокруг было так тихо, что он даже вздрогнул, когда с ветки неожиданно упал снег.
Дуда нагнулся, поднял пригоршню снега и сделал снежок. Потом, как когда-то в детстве, вытянул руку в направлении ближайшего дерева, прицеливаясь, и бросил. «Ну, подожди, — подумал он, не попав в цель. — Все равно от меня никуда не уйдешь».
Он снова набрал снегу, сделал новый снежок и метнул, на этот раз не целясь. На мокром черном стволе осталось белое пятно. Дуда с увлечением продолжал свое занятие, пока его не остановил смех Глушички.
— От самого шоссе иду и думаю: не иначе как кто-нибудь убежал из психиатрической больницы. А это, оказывается, знаменитый сыщик Дуда! Ты что, тир себе здесь устроил?
— Расстреливаю таким образом мешающих нам жить негодяев, раз уж не могу сделать это на самом деле.
У них было хорошее настроение, и оба подумали, что этому способствует и прекрасная погода, и уже ощущаемый запах весны.
Высокие ворота были распахнуты настежь, но путь преграждал шлагбаум. Когда они его обошли и направились к больнице, из окошка будки высунулся усатый старик в белом халате. Фуражку, как подумали оба, он позаимствовал у водителя трамвая.
— Куда, куда? Сегодня нет посещения.
Они вежливо поздоровались с ним и предъявили свои документы. Внимательно осмотрев их, старик взял под козырек:
— Пожалуйста, проходите. Не сочтите любопытным, в какой корпус вам нужно? Чтобы вы напрасно не блуждали… Хирургия? Это третий корпус слева. Вы увидите большую букву «Д».
Дорога постепенно поднималась в гору. В обе стороны от дороги тянулись тропинки к отдельным корпусам. Кабинет главврача находился на втором этаже хирургической клиники. Его самоотверженно охраняла пожилая женщина в белом фартуке. Фартук был надет поверх облегающего фигуру голубого форменного платья.