Двое, о которых шла речь у входа, действительно заказали столик с утра. Инженер Зденек Росицкий и его коллега из «Стройимпорта» Бедржих Видлак уже многие годы регулярно ездили на Международные осенние ярмарки в Брно и поэтому приобрели опыт получения мест в вечерних увеселительных заведениях. Нельзя сказать, чтобы они были их завсегдатаями, но у них сложилась своего рода традиция: хотя бы раз за период работы ярмарки как следует погулять. Первый раз они так «гуляли» девять лет назад, когда приехали сюда впервые, и с тех пор старательно поддерживали традицию. Заслуга в этом принадлежала прежде всего Зденеку Росицкому с его донжуанскими замашками, прославившими его на службе. Он не хотел отказываться от них ни в прошлом, хотя кадровики неоднократно грозили ему, тогда еще молодому человеку, пальцем, корили и уговаривали, ни теперь, когда ему перевалило за сорок. Он носил свое прозвище «бабник» даже с какой-то гордостью и, в отличие от многих ему подобных, готов был понести за это любое наказание.
Его коллега Бедржих Видлак был прямой его противоположностью. Ему не было присуще стремление покорять женские сердца, он был более сдержан, и не будь Росицкого, он давно бы нарушил традицию «одного великого вечера». На его лице лежала печать эконома. Нельзя сказать, чтобы он был скрягой, но тратить деньги зря он не любил. И если один раз в году он и отправлялся вместе с Росицким в «ночной объезд Брно», как некогда назвал инженер эти вечера, то делал это не только по установившейся традиции, но и из опасения, что Росицкий раззвонит по всему учреждению, что он сухарь и нелюдим. Ни тем ни другим он себя решительно не считал, хотя ему было уже под пятьдесят. Впрочем, столько ему нельзя было дать — он выглядел почти ровесником Росицкого. Он был высок и строен, волнистые волосы темны и густы, черты продолговатого лица приятны и выразительны. Он наверняка мог бы пользоваться у женщин таким же успехом, как и Росицкий, но, по-видимому, это его не интересовало.
Хотя инженер заказал на вечер отдельный столик на двоих, их с извинениями провели в кабинет, где уже сидела одна парочка.
Зденек Росицкий тут же сделал вывод относительно этих двоих: сидящие напротив не муж и жена. Этим открытием он поделился с Видлаком, когда начала играть музыка и их визави отправились танцевать.
— Надеюсь, тебе ясно, Бедржих, что этот парень всего лишь ухажер. Он ведет себя так же, как в прошлом году наш приятель Кадлец, когда он ухлестывал за той вечно непричесанной австрийкой.
— Думаю, что ты прав. Кстати, а где же редактор Кадлец? Неужели не приехал?
— Не знаю, я его тоже не видел, но вряд ли он пропустит такое удовольствие. Наверное, приедет позже.
— И сразу примется наверстывать упущенное.
— Ты что, завидуешь ему, Бедржих? Впрочем, я думаю, что сегодня и тебе фортуна улыбнется. Прямо здесь, за столом. Так что хватай ее за гриву.
— Будто ты меня не знаешь… Во-первых, эта дама меня совершенно не волнует, а во-вторых, в отличие от тебя я не спец по этим делам.
— Да, ты прав. Послушай, Бедя, держу пари на бутылку мавруда, что этот усатый типчик даже не знает свою красотку по имени.
— Я совершенно с тобой согласен, так что заключать пари не имеет смысла…
— Так я и думал. Боишься, что придется поставить бутылку красного вина?..
— А зачем мне швырять деньгами, если я думаю то же, что и ты? Если уж тебе непременно хочется побиться об заклад, давай поспорим вот на что: если тебе удастся сегодня отбить у него эту красотку, ставишь бутылку ты, в противном случае — я.
— Постой, постой, Бедржичек, ты что-то малость перепутал. Ты, видимо, хотел сказать наоборот? Если мне это не удастся, плачу я, а если удастся — ты. То, что предлагаешь ты, не совсем логично. Ведь для того, чтобы выиграть, просто-напросто ничего не надо делать. А?
— Это верно, но я ведь, пан инженер, знаю вас как облупленного. Неужели ты из-за какой-то бутылки мавруда пойдешь против своей натуры и лишишь себя шанса продемонстрировать прекрасному полу свои таланты? Никогда! Пари заключается в предложенном мной варианте. Покоришь ее — платишь ты. Не покоришь — плачу я.
— Ну, как хочешь… Принимаю!
— Однако похоже на то, что ситуация не очень тебе благоприятствует. Посмотри, как она к нему льнет…
— Провокатор!.. И все равно, я тебе скажу, она стоит бутылки.
— Еще бы! Я думаю, ей лет тридцать пять… Хорошо сохранившаяся, приятная, холеная… И не похоже, чтобы она бывала тут часто. Скорее наоборот. По-моему, она учительница, разведенная, и ее единственная цель — снова выйти замуж.