Престон Хольт, как он объяснил Геральту, двигался от самой столицы вместе со строительством Великой Дороги, которая должна была соединить Каэдвен с Хенгфорсом и далее с Ковиром и Повиссом. Вырубка и корчевание лесов пробудили чудовищ, а скопление людей привлекало их. Надсмотрщики готовы были платить за защиту, работы и выгодных заказов для ведьмака оказалось предостаточно. Более четырёх лет назад, когда строительство дороги ещё не достигло границ Верхней Мархии, произошёл несчастный случай. В схватке с меганеврой, которую он в итоге победил и убил, Хольт был тяжело ранен, а также получил сложный перелом ноги. Этот несчастный случай сильно подпортил ведмачью карьеру Хольта. После этого он купил поместьице Рокамору и ушёл на покой.
— Иногда я беру заказы, — признался он Геральту. — Воронофф выбирает для меня монстров попроще, и я снова отправляюсь в путь. На этот раз я съездил на север специально, чтобы встретиться с тобой. Я уже был там в феврале, со многими познакомился: с розмыслами с Великой Дороги, с войтом, солдатами. Ты должен признать, что эти знакомства принесли свои плоды.
— Кто такой этот Воронофф? Ты спрашивал про него у оной дамы…
— У Пампинеи Монтефорте. Хозяйка борделя. И дама, всем дамам дама. А Тимур Воронофф — мой агент.
— Оная Пампинея говорила, что вы разминулись. Что он вернулся в… В Бельвуар? Но мы туда не едем?
— Нет. Нам не по пути. Мы едем на юг, по королевскому тракту. Бельвуар на западе.
— А этот агент… Он что делает-то?
— Узнаешь в своё время. Если примешь, наконец, решение относительно моего предложения. Что? Ты подумал об этом? Мы можем поговорить?
— Может, позже.
— Как хочешь. Погоняй коня.
В живописной долинке, среди грабов, ольх и верб показались соломенные крыши. Лениво вился дым из трубы. Хольт привстал на стременах.
— Мы дома.
— Ага, — буркнул Геральт, — ты дома.
— Ты тоже. Если согласишься на моё предложение.
— Если.
— Экой ты непростой. Ну, давай, въезжаем.
В огороженную частоколом Рокамору полагалось въезжать через ворота, ведущие во двор. Там стоял барский дом — добротное здание из сосновых брёвен, с высокой камышовой крышей. Его окружали хранилище, конюшня, амбар, колодец, голубятня, баня и несколько сараев.
Просторные сени вели в людскую, оттуда — в большую залу с изразцовой печью, а из неё уже — в несколько альковов. К дому примыкала большая кухня и комнаты слуг.
В услужении состояли — приказчик, мрачный тип, вечно занятый счетами; старший слуга, почитающий себя оруженосцем; парнишка-конюх и часто меняющиеся наёмные деревенские девки. Была ещё толстая, крикливая и скандальная баба, кухарка и экономка разом. Ей легко прощали и крики, и капризы, ибо готовила она бесподобно. Геральту, привыкшему к однообразному и довольно скудному питанию в Каэр Морхене, трапезы в Рокаморе каждый раз казались королевским пиром. За всю свою жизнь он не видел и не пробовал таких блюд, как зразы отбивные или капустные голубцы, а ягнятина в овощах — это просто чудо из чудес.
Обжорство, безделье и наблюдение за прилетающими и улетающими глубями длились недолго.
— Ты, конечно, понимаешь, — начал Хольт, ведя Геральта в амбар, — что в случае с дезертиром ты просто чудом увернулся от петли. Ты убил человека мечом. Никого не волнует, действовал ли ты в целях самозащиты или ради другой невинной жертвы. Ведьмаков не любят. За убийство человека тебя могут повесить — либо по решению суда, либо линчуют. Поэтому против людей лучше не доставать меча. Против людей надо иначе.
— Знаки?
— Не только.
В амбаре, совершенном пустом, в земляной пол были вкопаны четыре столба, заканчивающиеся сделанными из грубой кожи имитациями человеческих голов и торсов.
— Всё, что я тебе тут покажу, — Хольт снял дублет, закатал рукава рубашки, натянул толстые перчатки для верховой езды, другую пару дал Геральту, — должно служить исключительно для самозащиты. Подчёркиваю и указываю: только и исключительно для самозащиты. Ты — ведьмак, а не бандит и не убийца. Помни об этом.
Геральт кивком подтвердил, что он помнит.
— В Каэр Морхене, — продолжил Хольт, — наверняка мало что изменилось с моих времён, а в мои времена мы постоянно дрались на кулаках. Приятно биться голыми руками, а? Это так мило и естественно, прямо-таки атавистично. Иногда, впрочем, и нельзя иначе, нежели голыми руками, особенно, скажем так, в аффекте. Однако, когда аффект уступает место разумной предумышленности, следует думать о грозящих серьёзных повреждениях ладони, запястья, пальцев, а иногда и всего этого разом. Удар голой рукой иногда более опасен для бьющего, нежели для битого.
Поэтому, юный друг мой, пригодится инструмент. Да, да, я знаю, можешь не напоминать мне. У каждого из твоих мечей есть навершие, лучшего инструмента и желать нельзя. Но стоит приобрести и нож с прочной рукоятью. Хорош ещё кастет. Он не занимает много места и может быть дьявольски эффективным. Прочную палку тоже стоит иметь при себе, хотя бы из-за собак. Они гораздо опаснее людей.
