Разоружившись, вошли они в прихожую, освещённую несколькими лампами. Геральт задержал дыхание, уж слишком сильны были тут запахи духов и благовоний. На стене висела ещё одна картина с русалкой. Такой же сисястой. Надписи не было.
— Господин Престон Хольт, — сказала женщина, входя.
— Госпожа Пампинея Монтефорте, — Хольт поклонился.
Геральт тоже поклонился. И закрыл рот, который у него сам собой разинулся. От восхищения
Незнакомый с искусством дамского швейного мастерства, Геральт не мог знать, что ткани чёрного платья Пампинеи Монтефорте — это просвечивающий шифон, муслин и креп. Не знал он также, что великое искусство — сшить платье так, чтобы оно закрывало, открывая. И наоборот.
Кроме того Геральт не знал, что такое квинтэссенция женственности.
Но что с того, что не знал, если он это видел.
— Юноша? — Пампинея Монтефорте чарующе улыбнулась, тряхнув копной каштановых волос.
— Зовут Геральт. Молодой адепт ведьмачьего искусства.
— Надеюсь, — тембр голоса Пампинеи странно изменился, — что адепта не привели сюда….. Для того, чтобы отпраздновать, назовём это так, обряд посвящения? Я вынуждена напомнить господину Хольту, что в «Лорелее» ничего не изменилось. В «Лорелее» ни господин Хольт, хотя и весьма нам любезный, ни иной ведьмак обслужен быть не может. Поскольку…
— Поскольку… — мягко прервал её Хольт, — другие клиенты могли бы не захотеть девушку, к которой ранее прикасался ведьмак. Но я помню об этом, дорогая Пампинея, мне бы и в голову не пришло нарушать здешние порядки. Я здесь не как клиент, но ради встречи со знакомым и деловым партнёром. Тимур Воронофф. Он уведомил меня, что будет здесь, и назначил встречу. Итак, он сегодня здесь?
— Мы в «Лорелее», — Пампинея надула пухлые губки, — не имеем обыкновения разглашать сведения о наших клиентах. Независимо от того, договорились они с кем-то или нет. Однако, зная ваши особые отношения с господином Вороноффом… Могу сообщить, что вы явно разминулись. Господин Воронофф был тут неделю назад. Он провёл здесь несколько дней, наверняка ожидая назначенной встречи. А не дождавшись покинул Спынхам. Сейчас он уже наверняка у себя дома в Бельвуаре.
— Премного благодарен, — Хольт снова поклонился и жестом велел поклониться Геральту. — Примите наше почтение…
— Господину Хольту, — понизила голос Пампинея Монтефорте, — полагаю, знаком тайный вход в «Лорелею», находящийся на задах здания. Вход для гостей… особых… И тайных. Так что если оба господина ведьмака пожелают угощения… и особых услуг…
— Очень жаль, — ответил Хольт к великому сожалению Геральта. — Но время торопит и долг зовёт. Так что, может быть, в другой раз.
Когда они вышли, Геральт собирался с духом, чтобы упрекнуть Хольта. Не успел.
Со стороны близлежащего колодца до них донеслись голоса. Пронзительный женский писк и пропитой мужской баритон. Геральт сразу же направился в ту сторону. Прежде чем Хольт успел схватить его за рукав, он увидел, что происходит. Здоровенный мужик с выпирающим из-за пояса штанов брюхом лупцевал палкой скорчившуюся у его ног женщину. Женщина пищала, а мужик бил.
Геральт уже собрался действовать, но Хольт оказался быстрее, не гляди, что калека. Подскочил, схватил мужика за плечо, рванул.
— А тебе чего, побродяга! — рявкнул мужик. — Да я тебя…
Поднял палку и примерился ударить. И тогда случилось то, что ускользнуло от взгляда и Геральта, и собиравшейся уже толпы. Несмотря на свою хромую ногу Хольт крутанулся в молниеносном полупируэте, вошёл в краткое соприкосновение, из которого мужик вылетел, как из пращи, брякнулся головой о сруб колодца и растянулся на булыжниках.
— Ай! — крикнул Хольт. — Человек упал! Нехорошо ему! Помогите же, добрые люди!
Добрые люди стояли, глазели и не спешили на помощь. А оба ведьмака быстро пошли прочь.
Никто не остановил их.
Иди, одним желаньем мы объяты:
Ты мой учитель, вождь и господин!
Данте Алигьери, Божественная комедия
— Что такое, юный Геральт, почему мы не в духе? И молчим угрюмо? Взгляни — вокруг весна, на вербах серёжки, птички поют, тихонько журчит ручеёк. Из деревни попахивает сельским хозяйством. То есть прокисшим молоком и дерьмом. А ты вместо того, чтобы радоваться вместе с природой, какой-то такой, без настроения. С чего бы?
— В животе у меня бурчит. Мы могли бы остаться там, в Спынхаме. Поесть чего-нибудь… Оная дама нас приглашала…
Престон Хольт фыркнул.
— Подозреваю, что тебе не обеда жаль, а забав с барышней из «Лорелеи». Придёт время и для этого, обещаю, ещё не раз и не два Пампинея Монтефорте примет нас в секретной пристройке своего дома. И наверняка найдётся среди её девиц какая-нибудь смелая. А сейчас я хотел бы как можно скорее попасть к себе домой, в Рокамору.
— Что это за название? Рокамора?
— Не знаю. Я купил имение вместе с названием.
