Прежде чем добраться до почтовой станции, он и спасённый почтальон проехали вдвоём на Плотве четыре мили с гаком, миновав череду верстовых столбов, указывавших путь. На станции почтальон красочно описал события, превознося до небес мужество и отвагу Геральта. Служащие станции наградили ведьмака аплодисментами, восторженными приветствиями и похлопываниями по спине, не обошлось и без большой кружки пива.
А почтмейстер, мужчина степенный, дородный, румяный и кривоногий, распорядился быстро собрать деньги со служащих и упорно пытался вручить Геральту кошель с собранной суммой. Он был безутешен, когда Геральт отказался принять деньги.
— Быть того не может, — повторял он, переступая с одной кривой ноги на другую. — Быть того не может, чтобы без награды. Вы спасли жизнь почтальона, молодой господин ведьмак. Но что ещё важнее, вы спасли почту. А почта должна дойти, должна! Мы, королевские почтари, не можем оставить ваш подвиг без награды. Не хотите деньжонок, что ж… Может быть, угостим вас обедом? О лошади позаботимся?
Тут уж Геральт не отказался. И вскоре сидел на кухне, основательно занятый похлёбкой с колбасой и принюхиваясь жареной щуке, которую готовили специально для него. Это была первая горячая пища с тех пор, как он покинул Сеевалк.
Между тем почтовые конюхи с рвением принялись обихаживать Плотву — щётками, скребницами и копытными крючками. Они старательно вычесали хвост кобылы, ибо согласно древнему поверью невычищенный лошадиный хвост предвещает неудачу наезднику.
Едва Геральт закончил есть, почтмейстер снова явился.
— В награду за отвагу вашу, — возгласил он торжественно, вручая Геральту горжет и трубу, — мы решили назначить вас, господин ведьмак, почётным королевским почтальоном. Как только покажете этот знак, каждая станция и каждый почтальон окажут вам помощь.
— Премного благодарен, — Геральт подтянул подпругу и поправил вьюки. — Прощайте…
— Стой, стой! — окликнул его, подходя, высокий почтальон, весь в пыли, только что прибывший на станцию. — Не вы ли тот самый ведьмак? Коего Геральтом кличут? Если так, то у меня для вас известие!
Долина меж холмов тонула в бело-розовых цветах. Цвели деревья — яблони, десятки, если не сотни яблонь, посаженных ровными рядами и шеренгами, в порядке, словно войско в строю. Дорога через сад, прямая, гладкая, вела к строениям, нескольким большим деревянным зданиям.
Над дорогой возвышалось нечто вроде ворот, два столба с перекладиной. На перекладине выжжена надпись:
HORTUS DELICIARUM.
У Геральта было множество причин, чтобы на станции пренебречь известием, которое сообщил ему запылённый почтальон. Мало того, следовало это известие принять как предостережение. Как сигнал тревоги. Хотя бы из-за одного только факта, что кто-то знает о нём, знает, куда он направляется и где находится. Кроме того следовало подозревать, что в результате последних его свершений этот кто-то может питать к нему отнюдь не дружеские чувства.
Но победило самое простодушное любопытство. Вместо того, чтобы, следуя голосу разума, удирать как можно дальше, Геральт поехал в указанном направлении. И через два дня добрался до цели. До утопающей в бело-розовом цветении долины. До ворот со странной надписью. И до гербового щита под нею
Щита, на котором виднелись три безногих птички. Геральдические мартлеты.
Это тоже было предостережением. И снова следовало бежать. Но опять победило любопытство.
Около зданий крутились люди, никто не обратил на него внимания. На дворе полно было бочек, огромных чанов, поставленных один на другой, были также странные машины, похожие на прессы.
Геральт привязал Плотву к ограде, огляделся и пошёл вперёд.
Вот показалась ранее невидимая, ярко освещённая сторона одного из зданий, рядом с шеренгой яблонь, рядом с очередной кучей бочек и рядом с дровяным сараем стоял стол. За ним сидел мужчина, поглощённый изучением документов.
Когда Геральт приблизился, мужчина поверну голову в его сторону. Отложил документ, взял со стола короткую палочку.
— Ты вооружён, — констатировал он, наставив палочку на Геральта. — У тебя меч за спиной, скрытый под епанчой. Но не пытайся выхватить его, прошу тебя. Мне не хотелось бы прибегать к чему-то радикальному.
Мужчина был одет в модный дублет — пурпурный, с богатой вышивкой, спереди шитый металлической нитью, застёгнутый на серебряные пряжки, с высоким жёстким воротником, из-под которого виднелось плиссированное жабо рубахи. Волосы у него были длинные, тёмные, чуть тронутые сединой, брови густые, сросшиеся на переносице.
Радужки его глаз были как полированный металл, блестящие и словно зеркальные.
— Ты получил моё известие, — констатировал он ещё один факт. — Я рад, что ты принял приглашение.
— Кажется, первый тёплый день этой весны, — продолжил он, не дождавшись ответа. — А я люблю бывать здесь, в Ксенделле, весной, в моём имении, в моём Саду Наслаждений. Знаешь ли ты, молодой ведьмак, откуда такое название?
