На этом остановимся. И обойдемся без комментариев.
Новый 1912 год начался для Распутина большими неприятностями. На январском заседании Государственная Дума по запросу депутатов обсудила влияние Распутина на российскую политику и его религиозную деятельность (церковь, вспомним, не была отделена от государства, поэтому правительство и Дума были в праве сниматься вопросами религии). По результатам заседания была составлена докладная царю. Николай II ознакомился с выводами Думы и вызвал к себе обер-прокурора Священного Синода Владимира Карловича Саблера, поручив ему возобновить закрытое дело о хлыстовстве Григория Ефимовича Распутина. По приказу царя комендант царского дворца генерал Дедюлин изъял из архива первое, закрытое уже дело Тобольской консистории о хлыстовстве Распутина и передал его Саблеру. Результаты нового расследования должны были лечь на столы царя и председателя Государственной Думы. Этим царь хотел поставить точку в смутном вопросе принадлежности Распутина к секте «хлыстов».
Николай не верил в вероотступничество Григория. Он сам был свидетелем молений «старца» и его наставлений царским детям. Видел глаза этого человека во время общения с царицей. И не находил в них ни лукавства, ни расчета. Николай верил Распутину как никому другому. Своим верным служакам из близкого окружения, готовым отдать за него жизнь, не доверял. А этому мужику — верил. Удивительно!
26 февраля того же года председатель Думы Михаил Владимирович Родзянко попросил у царя аудиенции. Николай его принял. Родзянко прибыл в Царское Село не с пустыми руками. Он подготовил доклад по результатам расследования, предпринятого Думой. В основу доклада вошли сведения, собранные Александром Ивановичем Гучковым (его Родзянко сменил на посту председателя) и духовным писателем Михаилом Александровичем Новоселовым.
«Ваше Величество, — сказал Родзянко царю. — Присутствие при дворе человека столь опороченного, развратного, грязного — небывалое дело в истории русского самодержавия. Влияние Распутина на церковные и государственные дела внушает тревоге всем слоям русского общества. На защиту Распутина выставлю весь государственный аппарат — от министров до последнего чин. охранной полиции. Между тем Распутин — оружие в руках врагов России. Чрез этого человека они подкапываются под православную церковь и монархию. Революционная пропаганда ничто по сравнению с Распутиным. Всех тревожит его близость к царской семье. Это волнует умы».
«Почему же его считают вредным?» — искренне удивился царь.
«Распутин сам назначает и перемещает иерархов церкви. Taк произошло с епископами Гермогеном, Феофаном, Антонием, и с иеромонахом Илиодором. Кроме того, есть сведения, что он «хлыст». И он, верующий человек, ходит в баню с женщинами».
Родзянко показал царю несколько изобличающих Распутина писем (которые на поверку оказались фальсифицированными).
«Но почему вы считаете его «хлыстом»?» — спросил Николай.
«Ваше Величество, прочтите брошюру Новоселова. Там все указано. Распутина уже судили за хлыстовство, но ему каким-то чудом удалось уйти от наказания».
«Хорошо, расследование будет проведено, — сказал царь. — Отчет по нему получит и Дума».
На этом аудиенция была окончена.
