По части обвинений Распутина в развратных действиях епископ Алексий веских доказательств не нашел. И основная часть обвинений — в хлыстовстве Распутина — строилась на столь же шатких свидетельствах. Вот цитата из отчета инспектора Тобольской духовной семинарии Дмитрия Михайловича Березкина, привлеченного к расследованию первого дела: «Внимательно исследуя материал, имеющийся в деле об учении и деятельности крестьянина слободы Покровской Григория Распутина-Нового, нельзя не прийти к выводу, что пред нами группа лиц, объединившихся в особое общество со своеобразным религиозно-нравственным укладом жизни, отличным от православного. Что это так, видно из целого ряда заявлений как лиц посторонних упомянутой группе, так и самих ее членов. Из этих заявлений усматривается, напри мер, что Распутин — «непорядочный человек, изменивший своей вере православной», что он — «не православен», составляет с постоянными и временными насельниками своего дома общество каких-то «духовных богомольцев», наставляет лучше и выше, чем православный священник, составляет собрания, на которые «но сторонних не пускают».
Центром этого общества, его основателем в слободе Покровской, главой и руководителем является, по-видимому, сам Григорий Распутин. По отзывам сторонних наблюдателей, эта личность «странная», не совсем нормальная, увлекающаяся ро лью искусного духовного старца, «если не сектант, то во всяком случае — человек, впавший в какую-то «демонскую прелесть». Напротив, по отзывам лиц, состоящих, по-видимому, членами основанного Распутиным общества, это — человек «необыкновенный», «чище и прекраснее» которого трудно встретить, человек, которого «Бог возлюбил», «пророк», «прозорливец», «спаситель и руководитель заблудших», «обладающий удивительным знанием жизни» и «могущий разрешить все жизненные вопросы ответа ми из Евангелия», — человек «беспредельной любви», «бездны любви», к которому барыни, задыхающиеся от разврата столиц, кинулись, «как мухи к меду».
Под руководством этого-то человека члены общества время от времени собираются на особые «собрания», причем эти «собрания» бывают, по-видимому, двоякого рода: во-первых, такие, на которые допускаются посторонние лица и на которых читают Евангелие и другие священные и богослужебные книги и поют различные церковные песнопения и религиозно-нравственного содержания стихи, вроде «Спит Сион», про гору Сион и прочее, и, во-вторых, такие, на которые «посторонних не пускают» и на которых участвуют, может быть, только те, кои могут вместить». Конец цитаты.
Из этого отчета выделим два момента. Первый — «если не сектант». И второй — высказывания апологетов Распутина, приведенных в отчете в изобилии.
Если Распутин даже в наиболее жестком и даже придирчивом отчете одного из экспертов «не сектант», то в каком хлыстовстве его можно обвинить? И далее — похвалы в адрес Распутина в этом отчете намного больше, чем хулы. Если его хвалят верующие, то как его судить? И за что? За то, что он «непорядочный человек» и «не православен»?
Алексий стоял перед непростым выбором. С одной стороны, его смущали проповеди Распутина, шедшие вразрез с церковными канонами и Писанием. С другой стороны — Григория Ефимович не надевал рясы, не объявлял себя священнослужителем. Он был всего лишь верующим человеком и делился с окружающими своим мировоззрением, своими взглядами на жизнь и веру.
Епископ приказал опросить всех свидетелей, каких было возможно отыскать, по первому делу. И большинство из них подтвердили свои показания. Несколько раз Алексий вызывал в Тобольск самого Распутина. Григорий Ефимович приезжал и послушно являлся на допросы. Но это не прояснило дела.
Тобольский епископ колебался. Расследование второго дела о хлыстовстве грозило затянуться. Но что Алексий мог поделать? Дело рассыпалось на глазах.
Развязка наступила 29 ноября 1912 года, когда из Тобольском консистории в Петербург направились объемистые пакеты i только что утвержденным епископом Алексием официальным заключением о предпринятом следствии. Оригинал документ получила канцелярия Николая II. Копии были направлены Родзянко, Гучкову и другим депутатам Думы, по инициативе которых и было возбуждено это разбирательство.
В заключении Григорий Ефимович Распутин-Новых (под такой фамилией он фигурировал в царском указе о начале расследования и в документе Тобольской консистории) признан «христианином, человеком духовно настроенным и ищущим правды Христовой». Все подозрения Распутина в принадлежности к секте «хлыстов» были отметены, равно как и подозрения его в развратных действиях и непотребном поведении.
Среди противников Распутина из числа высокопоставленных чиновников, политиков и окружения царя пронесся вздох разочарования. Эти люди не сомневались в порочности Григория Ефимовича, в его магическом воздействии на своих сторонников, которым он явно пользовался. И самое огорчительное состояло в том, что одной из ярых сторонниц, по мнению оппонентов Рас путина, была императрица Александра Федоровна.
