Осенью 1909 года Распутин нанес визит епископу Илиодору в Царицыне, а затем уже несколько постаревшему, почтенному епископу Гермогену в Саратове, вместе с которым он снова едет в Царицын. Во время богослужения Илиодор организует своему спасителю грандиозное выступление. Он представил его как «добродетели» и заставил верующих в буквальном смысле поклоняться Распутину.
Распутин явно наслаждался этим выступлением. Еще никогда он не имел такой большой аудитории. Григорий использовал эту возможность по-своему, для укрепления мифа о себе. Он раздавал верующим подарки — от носового платка до серебряного кольца, объясняя, что каждый из сувениров имеет для получателя пророческое значение. Например, носовой платок принесет слезы, колечко означает вступление в брак, сахар предвещает сладкую жизнь, икона означает, что ее получательница — женщины особенно преклонялись перед ним — пострижется в монахини и уйдет в монастырь. Толпа в восторге: сам Распутин, пророк, выступает перед ними!..
На следующий день толпы людей провожали Распутина до вокзала. Уже на платформе возле вагона он продолжал проповедовать, подбирая для этого наиболее эффектные слова. Илиодор хотел было тоже что-то сказать, но Распутин одним жестом приказал ему молчать — чтобы предоставить слово своему, лишенному возможности говорить, гостеприимному хозяину только в самом конце: «Я вас прошу, уезжайте…»
Илиодор, который прежде тоже бывал у Распутина в Покровском, не услышал от местного священника лестных слов о нем: «Негодяй и развратник, который притаскивает с собой каких-то глупых петербургских барышень и абсолютно голыми ведет их в баню, пока его жена не выгонит их оттуда прутом…» Но он продолжает держаться доброжелательно по отношению к своему влиятельному другу.
В разговорах с Илиодором Распутин не скупился на бахвальство, если тема касалась его отношений с царской семьей. Якобы, в доказательство этого он показал Илиодору письма царицы и ее дочерей. Каким-то образом эти письма позднее попали к Илиодору. По одной версии, Илиодор их украл, а по другой Распутин сам предложил Илиодору выбрать себе что-нибудь из них и оставить на память как сувенир. Знал ли тогда Илиодор, что они ему пригодятся в качестве Corpus delicti[29]?
В начале нового, 1910 года, когда Распутину исполнился 41 год, над ним и его славой стали сгущаться тучи. Епископ Феофан, ректор духовной академии и духовник царской семьи, в свое время бывший важнейшим наставником Распутина, больше не мог выносить конфликта с собственной совестью. Испугавшись слухов о двойной морали самозваного Божьего человека Распутина, а также получив на исповеди признания от изнасилованных Распутиным девушек и женщин, Феофан решает, что пора нарушить обет молчания и сознаться, по крайней мере, государю.
«Скромный, молчаливый, всегда с поникшим взглядом, избегающий смотреть на женщин, робкий, словно юная девушка», — так Илиодор описал аскета Феофана. Услышав «исповедь» Хионии Берладской (приведенную ранее), Феофан вызвал к себе Распутина для объяснений.
Распутина, вынужденного рассказать о своих методах обольщения и известной теории о связи сексуального и религиозного начала, охватил панический страх, что все это теперь может дойти до сведения царицы. Именно царицы, а не царя. Очевидно, через Александру Федоровну Распутин нашел ключ к занимаемому им при Дворе положению и к власти, потому что, в отличие от государя, она безгранично доверяла Распутину, и никакая разумная сила не могла поколебать ее доверия.
По указаниям ли Феофана, а может быть, по совету государя, Александра Федоровна отправляет свою придворную даму и подругу Анну Вырубову в сопровождении целой свиты в Покровское, дабы они смогли получить представление о Распутине на месте. «Нужно было подыскать для этой миссии кого-нибудь поопытнее и поумнее меня», — с обезоруживающей честностью Вырубова прокомментирует впоследствии свое назначение, очевидно осознавая, что судить беспристрастно она не сможет из-за безоговорочной веры в Распутина.
Дамы ходили гулять на берег реки, им показывали идиллическую картину рыбной ловли, они пели псалмы в доме Распутина, где потом и остались на ночлег.
«Крестьяне безразличны к Распутину, а духовенство, скорее, враждебно к нему», — это все, что Вырубова смогла сообщить.
Распутин не забыл отправить Феофану, находившемуся на излечении от туберкулеза в Крыму, телеграмму с пожеланием скорейшего выздоровления. Но напрасно. Священник уже решил положить конец конфликту с совестью и поговорить с царем. Он попросил у него аудиенции.
