— Опять… — её голос разнёсся, как мрачное эхо, будто сам мрак говорил сквозь неё. — Опять ты цепляешься за эту жалкую иллюзию жизни. Ты должен умереть, Джордж. Должен наконец уйти, а не продолжать эту бессмысленную, жалкую борьбу.
Я покачал головой. Медленно. Тяжело. Упрямо. Последний осколок воли удерживал меня на грани.
Разрушенное, обугленное тело начало собираться, словно кто-то в хаотичной спешке пытался воссоздать его из воспоминаний, боли и чистого отчаяния. Куски мяса, обломки костей, лоскуты кожи и рваные сухожилия с треском начали складываться в подобие ног. Они выглядели, как сросшиеся шрамы, грубые, уродливые, покрытые чёрными прожилками боли, но это были мои ноги. Мои последние опоры в этом аду.
Алиса качнула головой.
— Видимо, не в этот раз… — с разочарованием, почти с сожалением произнесла она.
Я едва ощутил иллюзорный миг облегчения, как мир вокруг взорвался. Внезапная, всепоглощающая боль обрушилась на меня стеной. Та, что не поддавалась описанию даже в самых безумных кошмарах. Моё тело содрогалось в неуправляемых конвульсиях, словно в нём одновременно детонировали сотни незримых зарядов, разрывая ткани, нервы, кости.
Каждая клетка, каждая молекула вопила, разрываясь в нескончаемой, невыносимой агонии. Боль стала всем. Боль заменила собой весь мир. Боль поглотила меня.
Мой разум, подобно колоколу, пробили невидимым ударом, волны вибраций стерли остатки логики, остатки личности. Тело пыталось уничтожить само себя, превращаясь в кровавую пыль, чтобы тут же вновь, под натиском неведомой силы, начать воссоздаваться.
Откат от Тернового Рассвета стал настоящей пыткой, переходящей за все мыслимые и немыслимые границы безумия. Сама смерть встала передо мной, чёткая и неотвратимая, как древний приговор. Я, лишённый возможности двигаться, чувствовал, как каждая клетка тела в исступлении рвётся, умирает, возрождается, снова рвётся.
В невообразимых спазмах тело, почти полностью разрушенное, снова и снова разрывалось и собиралось заново. Цикл безумия. Адское колесо мук, вращающееся без пощады.
Эффект Тернового Рассвета пытался утянуть меня в самую тёмную бездну, раздавить, стереть, лишить даже призрачной тени существования.
Но исцеляющая жидкость источника с нечеловеческой, противоестественной яростью воссоздавала из воздуха и хаоса разорванные ошмётки тканей, сливаясь с каждым фрагментом, каждым куском разорванного тела.
Я не контролировал процесс. Я не существовал. Осталась только оболочка, пульсирующий, искажённый сгусток боли, который не должен был существовать.
И вновь в этом нескончаемом аду агонии возникла она. Тень Алисы. Чёткая, безжалостная, хищная, с холодным и презрительным взглядом.
— Ты жалок, Джордж, — её голос прошёл сквозь меня, как лезвие, каждый слог бил в остатки моего сознания. — Ты всё ещё цепляешься за эту гниющую оболочку, за остатки жизни, которая уже давно тебя отвергла.
Но тут нечто изменилось. Попытки тела к саморазрушению оборвались, словно невидимая воля остановила вращение безумного колеса смерти. Тело, содрогаясь, начало медленно возвращать себе подобие целостности.
Как через густую, кровавую пелену, что застилала всё вокруг, нечто, похожее на сознание, начало возвращаться в тело Грима. Я, или то, что когда-то было мной, осознал себя вновь. Тело дрожало в конвульсиях, тяжело лежа в центре источника, погружённое в вязкую, живую воду.
Источник с жадностью всасывал остатки плоти и костей, восстанавливая их в безумном, агрессивном ритме. Я ощущал, как ткань за тканью, волокно за волокном, моё тело собирается, склеивается, зарастает.
Боль, адская и всепоглощающая, не отпускала. Но теперь она была иной. Она не разрывала меня на куски, а сшивала, ввинчивала обратно в жизнь.
[ПОВЫШЕНО МЕНТАЛЬНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ: +20%]
[ВЫ ПРОШЛИ ЧЕРЕЗ СМЕРТЬ. ВЫ ВЕРНУЛИСЬ ИЗ АДА. ВАШЕ СОЗНАНИЕ УКРЕПЛЕНО.]
Появился системный лог, медленно, с безразличной торжественностью высветившийся перед моими глазами, как последняя награда за ту пытку, что разорвала меня и в то же время позволила выжить.
Тело содрогалось. Часть повреждённых доспехов буквально вросла в моё тело, сплавившись с мышцами и кожей. Обугленные пластины, искажённые куски металла, торчащие как болезненные шипы. Боль пульсировала, но после той агонии, что я испытал ранее, она казалась почти лаской.
В центре комнаты стояла Алиса. Нет, не Алиса — лишь её тень. Призрак, что упрямо держался в реальности. Её облик начал медленно рассыпаться в воздухе. Глаза были полны презрения, смешанного с печальной жалостью.
— Ты всё ещё цепляешься... — её голос, похожий на хриплый вздох, рассыпался вместе с исчезающей фигурой.
Я, или скорее моё восстановленное тело, медленно, неуверенно выполз из источника. Пальцы вцепились в каменный пол, тело тяжело рухнуло, оставив за собой кровавый след. Я лежал, с трудом переводя дыхание, на холодном камне, среди безумия боли.
Всё, что осталось от некогда надёжной брони, превратилось в пыль и рваные ошмётки металла. Только шарды, как верные стражи, висели над моей головой, бесшумно кружа в мрачной тишине.
Тишину нарушил размеренный звук хлопков.
