Я медленно опустил взгляд. Там, где должна была быть грудная клетка, зияла рваная, огромная рана. Разрушённый доспех висел лоскутами, часть груди была попросту вырвана. Рука напоминала мешок мяса, кожа и мышцы рваными клочьями болтались на остатках сухожилий.
Я коснулся лица — пальцы провалились в пустоту. С клокотом и хрустом часть челюсти отсоединилась и повисла на тонких связках, как беспомощный остаток меня самого. Но я не чувствовал боли. Было только одно — поглощающее, всепроникающее предчувствие конца, словно я находился на краю вечности.
Тем временем, за гранью этой мертвой пустоты, где бушевала реальность, тело Грима, изломанное и опустошённое, поднялось.
Не по воле разума. Машинально. Инстинктивно. Как древний зверь, что отказывается умереть.
[АКТИВИРОВАНО: БЕРСЕРК. АКТИВИРОВАНО: ТЕРНОВЫЙ РАССВЕТ.]
Плоть, насквозь пропитанная чуждой энергией, вновь обрела силу. Вены вздулись, мышцы рвано потряхивало, разорванные участки кожи покрылись зловещей чёрной тканью, похожей на раскалённую сталь, и я стал чем-то иным. Нечто, что не подчиняется законам жизни.
Скорость. Ускорение за гранью понимания. Эффект берсерка и ускорения ботинок увеличили её вдвое. Тело, словно сгусток материи, разорвало воздух с грохотом, вычерчивая пылающий след в пустоте. Я не бежал — я рвался, впивался в плиты под ногами.
Пожиратель, оскалившись, смотрел, как то, что он только что уничтожил, вновь восстало. Его взгляд не выражал страха… но в этой хищной ухмылке появилась та искра, что могла быть лишь у истинного зверя. Он рванулся навстречу, вызывая меня.
Взрыв. Мои шарды, активировались за спиной и вонзились в грудь монстра с предельной скоростью. Метка вспыхнула на его сердце, словно клеймо, возвещающее его приговор.
Он был готов принять удар. Он жаждал его. В этом безумии мы стали равными.
Тело Грима, лишённое половины лица, с растекающейся чёрной массой вместо шеи, не остановилось. Рёбра монстра разошлись, ткань расползлась, один осколок вошёл глубоко в гортань, разрывая хрящи и связки.
В тот же миг — [ВОЗВРАТ].
Существо вздрогнуло. Разрывы изнутри, плоть вспучилась, чёрная кровь фонтанами полилась в стороны. Мышцы, кости, нервы — всё начало хаотично разрушаться. Но монстр лишь выгнулся, издав низкий, глухой рык. Его это не остановило.
Мир вокруг словно содрогнулся. Песок, камни и обломки осколков зависли в воздухе, время дрожало, а пространство искажалось.
Я чувствовал, как моё сознание погружается глубже в ярость, в животную, первобытную ярость, где нет ни страха, ни сомнений. Лишь чистая воля к уничтожению.
В этот миг бой перешёл в новую, неведомую фазу. То, что стояло напротив, уже не было тем жалким человеком, который тщетно пытался пробить его в начале. Перед Пожирателем стояла равная ему сущность, вызывающая дрожь даже в его древнем, искушённом ужасами сознании.
Существо, которому он инстинктивно жаждал противопоставить себя. Тот, с кем он мечтал сразиться, забытый идеал врага.
Битва за гранью смерти началась.
Рывок. Тело Грима, больше не управляемое разумом, стало воплощением чистого инстинкта. Стиснув в одной руке окровавленный кинжал, а в другой — обломанный штык-нож, оно метнулось в бешеном рывке за спину Пожирателя. Оружие рассекло сухожилия и жилы монстра, разрывая массивные ноги, кровь и клочья плоти с шипением рассыпались в воздухе.
Пожиратель взревел, звук был не столько криком боли, сколько объявлением о начале нового акта кровавой вакханалии. Его контрудар был мгновенным и безжалостным: когти врезались в живот, разрывая тело Грима вдоль, рёбра хрустнули хрустнули, как сухие ветки под ногами. Из зияющей раны с отвратительным звуком вывалились внутренности, пульсируя и стуча в такт умирающему сердцу.
Но тело не остановилось. Пустая оболочка, управляемая единственным приказом — продолжать, вздрогнула, удерживая равновесие. Безжалостное, равнодушное к боли, оно оттолкнулось от земли, оставив после себя кровавый след.
[КЛИЧ СТОЙКОСТИ: АКТИВАЦИЯ.]
Рёв, не принадлежащий ни одному живому существу, сорвался с его изувеченной гортани. Семь шардов, истерзанных, но готовых к бою, взмыли в воздух, словно голодные хищники, вонзаясь в туловище Пожирателя, вырывая плоть и дробя кости.
Потроха, свисающие из разорванной брюшной полости, мотались и плескались при каждом движении. Часть мышц живота и рук восстановилась, покрыв кровавую массу плотной тканью, будто сама природа пыталась удержать его в этой бойне. Остальные раны давно перестали поддаваться классификации, превратившись в месиво боли.
Пожиратель не уклонился. Он стоял, жаждущий боли, позволяя осколкам пройти сквозь себя что бы не дать им разделиться в своём теле. Они прорвали плоть, прошли через рёбра и с отвратительным звоном вырвались из спины, исчезая в тёмной пустоте.
В тот же миг монстр рванулся вперёд, когти пронзили воздух со свистом, врезавшись в ноги тела Грима, дробя и разрывая мышцы, превращая их в клочья, оставляя после себя лишь торчащие обломки костей.
