Тело Грима не знало страха. Оно, проигнорировав разрушенные конечности, подняло руку, опрокинуло флакон скорости, и, словно заточенный клинок, вновь метнулось в смертоносный вихрь. Кинжал и штык-нож, изрыгая багровое сияние, вонзились в пустые глазницы Пожирателя, погружаясь всё глубже.
В этот момент последовала команда:
[ВОЗВРАТ: АКТИВАЦИЯ.]
Шарды, с бешеной скоростью вернувшиеся, прорезали Пожирателя изнутри, превращая его внутренности в фарш, оставляя дымящиеся, окровавленные разрывы.
Пожиратель захрипел, но не отступил. Его массивные лапы с яростью древнего зверя рвали тело Грима, разбрызгивая плоть, ломая кости, разрывая остатки доспеха. Каждый удар был молотом возмездия, но тело не падало.
Оно вбивало оружие всё глубже в череп чудовища, с неестественной, безумной жаждой. Словно одержимое, лишённое души, тело Грима продолжало бой, в котором не существовало боли, рассудка или страха, только слепая, безумная воля к полному уничтожению противника.
Тем временем, в бездне сознания Грима, царил абсолютный мрак, поглощающий всё. Моё тело распадалось на бесформенные куски, будто сама ткань реальности отказывалась удерживать остатки плоти. Кишки бессильно свисали из разорванного живота, ноги представляли собой размазанное кровавое месиво, едва напоминавшее человеческие конечности. Только одна рука, покрытая рваными волокнами мышц и кожи, оставалась целой в этом кошмаре.
— Я умираю… — прошептал я в пустоту, голос эхом отразился, растекаясь в бездонной черноте. — Похоже, это мой последний бой.
Рядом со мной сидела сестра. Её лицо, мягкое и нездешнее, было единственным маяком среди кромешного ужаса. Она присела ближе, глядя в бесконечную пустоту.
— Ты хорошо боролся, Джордж, — сказала она с печальной нежностью, её голос звучал одновременно как утешение и как прощание. — Наконец-то мы встретимся. Тебе больше не придётся нести этот невыносимый груз памяти. Он не твоя ноша.
С её словами пришло странное, иррациональное спокойствие. Я почувствовал, как новые раны, если это вообще можно было назвать ранами, начали появляться снова и снова. Тело, в неестественной агонии, продолжало превращаться в бесформенную мясную массу, будто оно отказывалось покорно умереть.
— Тебе понравится быть с нами, Джордж, — продолжила она, протягивая бледную руку. — Там нет боли, нет злобы, нет тьмы, что была в твоём мире.
Я поднялся. Моё изодранное тело подчинилось этому движению. Я не чувствовал ни боли, ни тяжести, ни наличия плоти. Всё вокруг казалось иллюзией. Но когда я сделал шаг за ней, нечто неведомое, исходящее из глубин моей сущности, остановило меня.
Невидимая сила, словно холодный, стальной трос, рванула меня в обратную сторону. Там, за гранью между реальностью и забвением, остатки моего истинного тела отказались сдаться.
В это же время, всего за десятки метров и за считаные секунды до финала, в материальном мире бушевала безумная, первобытная схватка. Пожиратель, монстр, чей череп был испещрён трещинами, с грудной клеткой, из которой фонтаны чёрной крови били в такт звериному сердцу, продолжал с яростью разрывать разорванные остатки тела Грима.
Пожиратель знал: противник мёртв. И всё же тело продолжало бороться, двигаться, цепляться за жалкие крохи существования.
Изувеченное, лишённое большей части мышц и кожи, тело Грима отдало последний приказ. Все семь шардов синхронно сорвались и вонзились в голову чудовища, разрывая плоть и кости.
[ВОЗВРАТ: АКТИВАЦИЯ.]
Шарды с неестественным визгом прорезали мозг монстра, превращая его череп в вязкую, пульсирующую кашу из плоти и костей.
Пожиратель, лишь секунду назад рвавший моё тело, застыл, его лапы в последний раз безвольно сжались. Труп чудовища рухнул, подняв туман плоти и крови.
Но тело Грима не остановилось. Оно, беспомощное и искалеченное, почти полностью лишённое нижней части туловища, с силой отчаяния вцепилось в землю обрубками пальцев и поползло.
Глава Лабиринта, стоя в тени, с хищной ухмылкой наблюдал за этим кошмаром. Именно такие сцены, схватки, доведённые до предельного безумия, к грани между жизнью и смертью, и были его высшим наслаждением. Ради таких моментов он и создавал эти ужасающие испытания.
Таймер Тернового Рассвета неумолимо отсчитывал последние мгновения. Пять… четыре… три…
Остаток тела Грима, обугленный, дымящийся, представлявший собой комок искривлённой плоти и осколков костей, втащил себя в источник воды, отчаянно цепляясь за последний шанс.
Два… один…
Изуродованное тело рухнуло в исцеляющую жидкость. Вода, словно обладающая собственным разумом, мгновенно охватила изуродованную оболочку, проникая внутрь, впитывая её в себя, как губка впитывает кровь. Последний шанс. Последняя надежда вырваться из бездны полного уничтожения.
Тем временем в бездне сознания Грима, там, где разорванные границы разума стёрлись и хаос слился с пустотой, стояла смотря на меня. Алиса. Сестра, воплощённая в изломанном, призрачном отражении, стояла, глядя на меня с презрением, её глаза были холодны, бездушны, наполненные отвращением и усталостью.
