Рассказ предка полностью

Диаграмма иллюстрирует важный факт. Скорость эволюции ДНК не всегда постоянна, но также и не коррелирует явно с морфологическими изменениями. Дерево сверху – только один пример. Линделл Бромхэм (Lindell Bromham) из университета Сассекса и ее коллеги сравнили эволюционные деревья, основанные на морфологических изменениях, с эквивалентными деревьями, основанными на изменениях ДНК. И то, что они нашли, подтверждает идею "Рассказа Двоякодышащей Рыбы". Итоговая скорость генетического изменения не зависит от морфологической эволюции. Нельзя сказать, что она постоянна – это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Определенные линии, такие как грызуны и черви нематоды, кажется, обладают довольно высокой общей скоростью молекулярной эволюции по сравнению с ближайшими родственниками, а другие, такие как кишечнополостные, имеют скорость намного ниже, чем у родственных линий.

"Рассказ Двоякодышащей Рыбы" вселяет надежду, которую несколько лет назад ни один зоолог не смел бы лелеять. С должными предосторожностями в отношении выбора генов и благодаря доступным методам корректировки для линий, которые показывают непостоянные скорости эволюции, мы должны смочь проставить время, в миллионах лет, отделения любого вида от любого другого. Эту светлую надежду называют "молекулярными часами", и эта техника ответственна за большинство указанных дат для наших пунктов рандеву в этой книге. Принцип молекулярных часов и дискуссии, которые все еще не утихают вокруг него, будут объяснены в эпилоге к "Рассказу Онихофоры".

Рандеву 19. Целаканты

Сопредок 19, наш прародитель, вероятно, в 190-миллионном поколении, жил приблизительно 425 миллионов лет назад, именно тогда, когда растения колонизировали сушу, а коралловые рифы распространились в море. На этом рандеву мы встречаем одну из самых редких, самых маленьких групп пилигримов в этой истории. Мы знаем только один род целаканта, живущий сегодня, и его открытие, когда оно произошло, было огромной неожиданностью. Этот эпизод хорошо описан Китом Томсоном (Keith Thomson) в его "Living fossil: the story of the coelacanth" ("Живые окаменелости: история целаканта").

Целаканты были известны в ископаемой летописи, но считалось, что они вымерли до динозавров. Удивительно, но живой целакант был обнаружен в сетях южноафриканского траулера в 1938 году. По счастливой случайности капитан Гарри Гусен, шкипер "Нерита", дружил с Марджори Кортни-Латимер, полной энтузиазма молодой хранительницей Ист-Лондонского музея. У Гусена была привычка откладывать для нее интересные находки, и 22 декабря 1938 года он позвонил и сказал ей, что у него кое-что есть. Она спустилась к причалу, и старый шотландец из команды показал ей разнообразную коллекцию забракованной рыбы, которая поначалу не вызвала никакого интереса. Она собиралась уходить, когда:

Я увидела синий плавник. И, раздвинув рыбу, заметила самую красивую рыбу, которую я когда-либо видела. Она была 5 футов длиной, бледного сиренево-синего цвета, с переливающимися серебряными отметинами.

Она сделала эскиз рыбы, который послала в Южную Африку ведущему ихтиологу, доктору Дж. Л. Смиту, и это ошеломило его. "Я не был бы более удивлен, если бы увидел, что динозавр гуляет по улице". К сожалению, Смит не поспешил на место происшествия, по причинам, которые трудно понять. По мнению Кита Томсона в "Living fossil", Смит, не доверяя своему суждению, попросил прислать особый справочник доктора Барнарда, коллегу из Кейптауна. Смит неохотно поведал свой секрет Барнарду, который сначала был скептичен. Кажется, прошли недели, пока Смит смог добраться до Ист-Лондона и увидеть рыбу воочию. Тем временем бедная мисс Кортни-Латимер боролась с ее гниением и распадом. Слишком большую, чтобы поместиться в банке с формалином, она обертывала ее тканью, пропитанной формалином. Этого было недостаточно, чтобы предотвратить разложение, и, в конечном счете, ей пришлось сделать чучело. Именно в такой форме Смит, наконец, увидел ее: