И они такие же общие при развитии нейронных и нейрохимических механизмов, управляющих поведением. Копулятивное поведение у бобров инстинктивно. Мозг самца бобра дирижирует через выделение в кровь гормонов и через нервы, контролирующие мышцы, тянущие за искусно скрепленные кости, симфонией движений. Результат - точная координация с самкой, которая сама движется гармонично в своей симфонии движений, одинаково тщательно дирижируемой, чтобы облегчить союз. Можете быть уверены, что такая утонченная нервно-мышечная музыка отточена и улучшена поколениями естественного отбора. А это подразумевает гены. В генофонде бобров выживали те гены, чьи фенотипические эффекты на мозг, нервы, мышцы, железы, кости и органы чувств у поколений предков бобров увеличивали шансы этих самых генов пройти через те поколения, чтобы достичь современности.
Гены поведения выживают точно так же, как и гены костей или кожи. Вы возразите, что "на самом деле" нет генов поведения; только гены нервов и мышц, создающих поведение? Тогда вы все еще тонете среди невежественных грез. Анатомические структуры не имеют особого статуса относительно поведенческих в том, что касается "прямого" влияния генов. Гены "фактически" или "напрямую" ответственны только за белки и другие непосредственные биохимические эффекты. Все другие эффекты, то ли на анатомические, то ли на поведенческие фенотипы - косвенные. Но разграничение между прямым и косвенным бессодержательно. Все, что важно в дарвинистском смысле, это чтобы различия между генами отображались в различиях между фенотипами. Естественный отбор заботится только о различиях. И практически в том же смысле генетики также озабочены различиями.
Помните "более тонкое" определение фенотипа в оксфордском словаре английского языка: "Тип организма, отличимый от других наблюдаемыми чертами". Ключевое слово - отличимый. "Ген карих глаз" - это не ген, который непосредственно кодирует синтез коричневого пигмента. Вернее, он может и кодировать, но это не главное. Главное в "гене карих глаз", чтобы обладание им имело разницу в цвете глаз по сравнению с некоторой альтернативной версией гена - "аллелем". Причинные цепи, достигающие кульминации в различии между одним фенотипом и другим, скажем, между карими и голубыми глазами, обычно длинны и извилисты. Ген производит белок, отличный от белка, производимого альтернативным геном. Этот белок оказывает ферментативный эффект на клеточную химию, которая влияет на X, который влияет на Y, который влияет на Z, который влияет на... длинную цепь промежуточных причин, оказывающих влияние на... интересующий фенотип. Аллель имеет значение, когда его фенотип сравнивается с соответствующим фенотипом другого альтернативного аллеля в конце соответственно длинной цепи исходящих от него причинных связей. Различия в генах ведут к различиям в фенотипах. Изменения в генах ведут к изменениям в фенотипах. В дарвинистской эволюции аллели выбираются в сравнении с альтернативными аллелями в силу их различий в фенотипических эффектах.
Мораль бобра в том, что это сравнение между фенотипами может иметь место где угодно вдоль цепочки причинной связи. Все промежуточные звенья вдоль цепи являются настоящими фенотипами, и любой из них может быть тем эффектом, на основании которого отобран ген: он просто должен быть "видим" для естественного отбора, и не важно, видим ли он для нас. Нет такой вещи, как "последнее" звено в цепи: нет никакого заключительного, конечного фенотипа. Любое последствие изменения в аллелях, повсюду в мире, какой бы косвенной и длинной ни была цепь причинной связи, находится в законной компетенции естественного отбора, коль скоро оно влияет на выживание соответствующего аллеля относительно его конкурентов.
Теперь, давайте посмотрим на эмбриологическую цепь причинной связи, ведущую к построению бобрами плотин. Строительство плотин - это сложный поведенческий стереотип, встроенный в мозг как точно настроенный часовой механизм. Или, если следовать истории часов в эпоху электроники, строительство плотин прошито в мозге. Я видел замечательный фильм об отловленных бобрах, заключенных в пустой, необорудованной клетке без воды и дерева. Бобры проигрывали "в пустоте" все стереотипные движения, обычно наблюдаемые при построении плотин в природе, где есть реальные деревья и реальная вода. Они, казалось, размещали виртуальное дерево в виртуальную стену плотины, стараясь построить призрак стены из призраков веток, и все на твердом, сухом, плоском полу своей тюрьмы. Их становится жалко: они как будто в отчаянии пытаются упражнять свой нарушенный механизм постройки плотины.
