Дарвин видел естественный отбор как выживание и воспроизводство определенных типов организмов за счет конкурирующих типов организмов. "Типов" здесь не значит групп, или рас, или видов. В подзаголовке "Происхождения Видов" очень часто неправильно понимаемая фраза "сохранение благоприятствуемых пород" совершенно определенно не значит пород в обычном смысле. Дарвин писал до того, как генам было дано название, и до того, как они были правильно поняты, и в современных терминах под "благоприятствуемыми породами" он имел в виду "обладателей благоприятствуемых генов".
Отбор движет эволюцию только в той мере, насколько альтернативные типы обязаны своими различиями генам. Если различия не наследуются, то дифференциальное выживание не будет иметь влияния на будущие поколения. Для дарвиниста фенотипы - проявления, по которым естественный отбор судит гены. Когда мы говорим, что хвост бобра уплощался, чтобы служить веслом, мы имеем в виду, что гены, фенотипическое проявление которых включало сплющивание хвоста, выживали в силу преимуществ их фенотипа. Особи бобров с плоскохвостым фенотипом выживали вследствие того, что были лучшими пловцами; ответственные за это гены выживали в них и передавались новым поколениям плоскохвостых бобров.
В то же время гены, которые проявлялись в огромных, острых резцах, способных прорезать дерево, также выживали. Особи бобров построены благодаря изменениям генов в генофонде бобра. Гены выживали в поколениях предков бобров, поскольку оказались хорошими при сотрудничестве с другими генами в генофонде бобра в деле создания фенотипов, процветающих при бобровом образе жизни.
В то же время альтернативные кооперативы генов сохранялись в других генофондах, делающих тела, способные выживать, занимаясь другими "ремеслами" живого: тигриный кооператив, верблюжий кооператив, тараканий кооператив, кооператив моркови. Моя первая книга "Эгоистичный ген" могла с тем же успехом называться "Кооперирующийся ген", без необходимости изменять хоть слово в самой книге. На самом деле, это могло бы уберечь от некоторых недоразумений (некоторые наиболее громкие критики довольствуются чтением только заголовка книги). Эгоизм и кооперация - две стороны одной дарвинисткой монеты. Каждый ген преследует свое собственное эгоистичное благополучие путем кооперации с другими генами в перемешиваемом половым размножением генофонде, который служит окружающей средой гена для постройки общих тел.
Но гены бобров имеют особый род фенотипов, очень отличный от фенотипов тигров, верблюдов и моркови. Бобры имеют фенотипы озер, создаваемые фенотипами плотин. Озеро - это расширенный фенотип. Расширенный фенотип - это особый род фенотипа, и он является темой оставшейся части рассказа, представляющего краткое обобщение моей книги с тем же заглавием. Он интересен не только сам по себе, но и поскольку он помогает нам понять, как развиваются обычные фенотипы.
Как окажется, нет большой принципиальной разницы между таким расширенным фенотипом как бобровое озеро и привычным фенотипом как плоский хвост бобра. Правильно ли использовать одно и то же слово фенотип с одной стороны для хвоста из плоти и крови, а с другой для массы стоячей воды, созданной в долине плотиной? Ответ в том, что и то и другое - проявления генов бобра; и то и другое эволюционировало, чтобы становиться лучше и лучше для сохранения этих самых генов; и то и другое связано с генами, которые их экспрессируют, схожими цепочками эмбриологических причинных связей. Позвольте мне объяснить.
Эмбриологические процессы, которыми гены бобра формируют хвосты, подробно не изучены, но мы знаем, какого рода вещи происходят. Гены в каждой клетке бобра ведут себя так, как будто они "знают", в каком типе клеток находятся. Клетки кожи имеют те же гены, что и клетки костей, но в каждой из этих тканей включены различные гены. Мы видели это в "Рассказе Мыши". Гены в каждой из различного рода клеток хвоста бобра ведут себя, как будто "знают", где они. Они заставляют соответствующие клетки взаимодействовать друг с другом так, что весь хвост приобретает характерно безволосую плоскую форму. Существуют громадные трудности в установлении того, как они "узнают", в какой части хвоста находятся, но мы в принципе понимаем, как эти трудности преодолеть; и решения, как и сами трудности, будут такими же общими, когда мы обратимся к развитию лап тигра, горба верблюда или листьев моркови.
