Из всех тысяч грызунов у домашней мыши,
Две особенности этих недавно секвенированных геномов вызвали неоправданное удивление. Первое, геномы млекопитающих кажутся довольно маленькими: состоящими из порядка 30 000 генов или, возможно, даже меньше. И второе, что они настолько схожи друг с другом. Человеческое достоинство, казалось бы, требовало, чтобы наш геном был намного большим, чем геном крошечной мыши. И, во всяком случае, разве он не должен был быть, безусловно, большим, чем 30 000 генов?
Это последнее ожидание привело людей, включая некоторых, кому следовало бы знать лучше, к заключению, что "окружающая среда" должна быть более важной, чем мы думали, потому что нет достаточного количества генов, чтобы описать тело. На самом деле, это до умопомрачения наивный образец логики. Какими стандартами мы определяем, сколько нужно генов, чтобы описать тело? Этот вид рассуждений основан на подсознательном предположении, которое является неправильным: предположении, что геном – своего рода чертеж, и каждый ген описывает свой собственный маленький кусочек тела. Как мы узнаем из "Рассказа Дрозофилы", это не чертёж, а нечто больше напоминающее рецепт, компьютерную программу или описание инструкций для самосборки.
Если Вы представляете себе геном как чертеж, Вы можете ожидать, что у такого большого, сложного животного как Вы сами будет больше генов, чем у маленькой мыши с меньшим количеством клеток и менее сложным мозгом. Но, как я сказал, это не тот метод, каким работают гены. Даже аналогии рецепта или набора инструкций могут ввести в заблуждение, если они неверно истолкованы. Мой коллега Мэтт Ридли (Matt Ridley) в своей книге "Nature via Nurture" проводит другую аналогию, которую я нахожу превосходно понятной. Большая часть генома, который мы секвенируем, не является книгой инструкций или базовой компьютерной программой для построения человека или мыши, хотя его часть — да. Если бы это было так, то мы могли бы действительно ожидать, что наша программа будет больше, чем у мыши. Но большая часть генома больше похожа на словарь, слова из которого доступны для того, чтобы написать книгу инструкций – или, как мы скоро увидим, на набор подпрограмм, которые вызывает основная программа. Как говорит Ридли, набор слов в "Дэвиде Копперфилде" почти такой же, как в "Над пропастью во ржи". Обе использовали словарь образованного урожденного носителя английского языка. То, чем совершенно отличаются эти две книги, это порядок, в котором одни и те же слова собраны вместе.
При сборке человека или мыши эмбриология использует один и тот же словарь генов: нормальный словарь эмбриологии млекопитающего. Различие между человеком и мышью проявляется из-за различного порядка, в котором выбираются гены из этого общего для всех млекопитающих словаря, различных мест в теле, где это происходит, и времени их работы. Все это находится под контролем особых генов, чья обязанность – включить другие гены в сложных и изящно рассчитанных каскадах. Но такие регулирующие гены составляют лишь меньшинство генов в геноме.
Не поймите "порядок" неправильно, будто это обозначает порядок расположения генов вдоль хромосомы. С известными исключениями, которые мы встретим в "Рассказе Дрозофилы", порядок генов вдоль хромосомы столь же произволен, как порядок, в котором слова перечислены в словаре – обычно в алфавитном порядке, но, особенно в разговорниках для зарубежных путешествий, иногда в порядке удобства использования: слова, полезные в аэропортах, при посещении врача, слова, полезные в магазине, и так далее. Порядок, в котором гены собраны на хромосомах, неважен. Важно то, что клеточные механизмы находят правильный ген, когда им это нужно, и делают это с помощью методов, которые становятся все более и более понятными. В "Рассказе Дрозофилы" мы вернемся к тем немногим случаям, очень интересным, где порядок генов, расположенных на хромосоме, не произволен в значении, вроде иностранного разговорника. А теперь, главная особенность, которая отличает мышь от человека – это в основном не сами гены, не порядок, в котором они собраны в хромосомном "разговорнике", а порядок, в котором они включаются: аналогично выбору Диккенсом или Сэлинджером слов из словаря английского языка и размещения их в предложениях.
