Папа был полковником русской армии, ранен в 1905 году на Русско-японской войне. Уйдя в отставку, он посвятил остаток жизни изучению истории и литературы и вскоре стал директором престижного женского училища, которое располагалось прямо перед въездными воротами в Царское Село. Там я окончила училище, хотя мое настоящее обучение только начиналось.
Мы жили в тени Царского Села, в доме, который точно был больше, чем требовалось вдовцу-книголюбу и его скромной, но любознательной дочери. Девушки в училище меня сторонились как дочки директора, но я была не против. Моим ближайшим другом был юноша, Илья Иванович, сын нашей прислуги, Ксении. С самого юного возраста Илья часто приходил с матерью на работу, его отец был алкоголиком и иногда пропадал где-то неделями. Пока мы были детьми, я научила его читать, однако он научил меня гораздо большему. Увлеченный политикой, он был страстным сторонником изменений в России, о чем мы иногда спорили; как я могла не чувствовать, что его отторжение аристократии было отторжением меня, всех трудов и жертв моего отца? Илья был убит в Первой мировой.
Папа настоял, чтобы я также выучила иностранные языки – французский, английский и немецкий. Мы садились у теплого самовара, и папа читал мне книги на языке этих стран. Когда я сама достаточно научилась, стала читать ему. Библиотека была сердцем нашего дома: шкафы были заставлены работами Геродота, Фукидида, Платона, а также книгами Соловьева, Достоевского, Пушкина и Толстого. Книги заменяли мне игрушки.
«С деньгами можно путешествовать, – часто говорил папа. – Но с книгами – узнать весь мир». Никогда не забуду улыбку на его лице в тот день, когда я сказала, что сама собираюсь стать писательницей. У него была еще и другая поговорка: «История – рассказ, который мы рассказываем себе». Я не скоро поняла, что он имел в виду.
Папа чувствовал, что погода меняется. Он не делился со мной этими мыслями, но я часто подслушивала у дверей его кабинета, особенно вечерами, когда к нему приезжали друзья и знакомые.
