– Псих, – заключила ему вслед Тоня.
Потом Костя вернулся в машину, ни слова не говоря, завел двигатель. Он отъехал несколько метров и остановился у выезда.
– Дай там салфетки, фары протру, – сказал он Тоне.
– Где?
– В бардачке, где… – он все еще злился на Тоню. – Грязища, блин, не видно ни фига…
Тоня достала пачку влажных салфеток, подала Косте. Он вышел наружу, долго тер фары. А они в свою очередь становились все ярче, разгорались белее, светили красивым, каким-то перламутровым светом.
Наконец Костя вернулся.
– На, – вручил он Тоне пачку с оставшимися салфетками. И убирая их обратно в бардачок, Тоня вдруг заинтересовалась чем-то там в глубине.
– А это что? – она вынула черную прямоугольную сумочку-конверт с эмблемой на лицевой стороне. Поверхность сумочки была гладко-рифленой, такой приятной на ощупь, что Тоня не удержалась, чтобы не потереть ее несколько раз пальцами.
Костя бросил взгляд на вещицу:
– Сервисная книжка, руководство…
– Да поняла уж… – отозвалась Тоня, заглядывая внутрь сумки.
Без особого умысла, так, на автомате, она порылась среди книжиц внутри. И запустив палец между страниц одной из них, заметила строчки, написанные от руки. Определенно среди всех этих автомобильных руководств лежало что-то исписанное вручную. Тоня воровато оглянулась на Костю. Не заметил ли? Нет, он глядел на дорогу и явно не знал о наличии этого то ли блокнота, то ли тетрадки. Тоня сделала непринужденное лицо и сложила все на место. Хотя она уже решила в следующий удобный момент, когда Костя опять куда-нибудь выйдет, завладеть потихоньку этой вещью. И в тот же вечер, пока Костя стоял у киоска, склонившись к маленькому окошку, и долго объяснял продавщице каких ему надо сигарет, Тоня вытащила загадочный блокнот и переложила к себе в рюкзачок.
Придя домой, она не торопилась открывать блокнот. Сначала переоделась, поела, умылась. Потом уселась за стол, чтобы теперь спокойно разобрать, что в нем написано. Ей, конечно, было стыдно за то, что она как мелкий воришка, получается, выкрала то, что явно не предназначалось для чужих глаз. Уж очень тщательно был подобран блокнот по размеру так, чтобы не выделяться среди остальных книжек. И место такое – конверт с руководствами – никому и в голову не придет, что в нем может храниться что-то занимательное. Никому, кроме Тони. И Тоня рассуждала так – по крайней мере она, в отличие от какого-нибудь нехорошего человека, который мог бы первым найти эти записи, ничего дурного с ними не сделает, не обнародует, никуда не отправит. Она только посмотрит и все.
И вот Тоня переворачивает гладкую обложку с каким-то зимним сюжетом для детишек – снеговик в куче снежинок – и начинает читать. Трудно разобрать, все зачеркнуто-перечеркнуто – придется видимо покорпеть, чтобы все здесь понять. Периодически стоят числа, в той очередности как они идут в году. Да не числа, а даты. Ну конечно! Это дневник. Ее, этой девушки. Вот так да, вот так удача… Сколько Тоня пыталась представить ее и ее жизнь. И она ведь даже успела проникнуться к ней, к совершенно неизвестному, чужому человеку. И тут такая находка. Как сказал Стас? Наташка гоняла… Наташка – ну нет, это как-то грубо. Наталья. Ее, значит, звали Наталья.
Но хорошо ли это – читать чужие дневники? Возможно следовало бы передать его кому-то? Родным, например. Ну уж нет. От них-то она тоже его, получается, прятала и очевидно не хотела, чтобы они прочитала. Так что идея отдать кому-то абсолютно глупа. Вернуть на место – найдет Костик. Ну ладно, что ж теперь. Она прочитает этот дневник. А если вдруг наткнется на что-то такое слишком личное, то просто закроет его и уберет куда подальше.
3
22 декабря
Самая длинная ночь
Сегодня был такой студеный ветер. Как будто ледяной водой поливают лицо – так казалось, когда шла по улице…
Сейчас я дома, в тепле. Сижу перед раскрытой тетрадью с ручкой в руке. Мне хотелось бы написать книгу. С чего-то я решила, что могла бы это сделать. Писать надо для кого-то, наверное. Но сочинить интересную историю, такую, чтоб ее хотели читать, я не смогу. Не хватит фантазии. Значит можно описать свою жизнь. Но в моей жизни не было ни закрученного сюжета, ни драм, ни комедий. Приключения – все абсолютно стандартные, обычные. Все как у всех. Влюблялась, разочаровывалась, плакала, радовалась. Сейчас вот даже временами жить не хочу. В общем, все обычно.
Наверное, на самом деле писать нужно не думая о том, будет ли кто-то читать твое произведение с интересом, проникнется ли, не забудет ли сразу после того, как закроет последний лист… Пой так, как будто никто не слышит; танцуй так, как будто никто не видит. Ну и видимо пиши тоже так же – без оглядки на осуждение и издевки…
