Веласкес прошел мимо нее, в дом лорда Фольмара. По пути он обернулся и как‑то робко спросил:
— Благословишь меня, Святая Дева?
— Я давно уже не дева, Абимаэль, и ты это знаешь. Пошел вон отсюда.
Веласкес отрывисто поклонился и зашел в дом.
Похоже, его здесь знали.
— Пошли, — сказала Виргенья.
— Ты правда мать Короля? — не выдержал Рауль.
— Больше сказкам верь. Дурак, что ли?
Ее спокойный голос успокоил Рауля. Действительно — что за глупости.
На обратном пути он спросил:
— Ну, и что будем делать?
— А ничего, — легко сказала Виргенья, объезжая кочку. — Дело закрыто за недостатком улик. Кархатена к такому привык.
— А как же коммунисты?
— Дались тебе эти коммунисты! — рассердилась Виргенья. — Больше верь старому ублюдку. Если тебе так хочется — ну ладно, вечером посетим и коммунистов. Днем к ним все равно лезть бесполезно. Кстати… Что тебе старик в прихожей сказал?
Рауль покраснел.
— Что Киридорн — отец твоего ребенка.
— Понятно, — остыла Виргенья. — Да, это так. Это так…
Она смолкла и больше ничего не произнесла.
Вечером они отправились на баржу коммунистов. Олицетворение силы и власти КПП–КД — гигантская ржавая баржа была пришвартована у берегов Пуэрто–Президенте. Наполовину погруженная в темные воды Параны, она искрила во мраке джунглей сотней электрических огней. С баржи тянулась длинная сходня.
Возле нее дежурили двое автоматчиков.
Виргенья и Рауль, одетые в штатское, подошли к сходне. Рауль нервничал и потому тискал в кармане пистолет.
Автоматчик преградил ему путь.
— Это частная территория.
«Это само собой, — лихорадочно подумал Рауль. — Сейчас будут проблемы».
Он много слышал про КПП–КД. Самая жестокая и сумасшедшая партия во всей Латинской Америке. Террористы, убийцы и подонки. Одно время они даже вели гражданскую войну с Асунсьоном — опустошили бассейн Параны и почти с год осаждали столицу, пока предыдущий президент не подписал с ними соглашение. Партия разоружалась и распускала свои боевые ячейки. В обмен на это президент легализовал КПП–КД. Коммунисты получили места в Конгрессо и могли теперь выдвигать своих кандидатов в палату депутатов — как правило, жестоких и зверообразных. Конечно, они даже и не подумали разоружаться — но теперь на это в Асунсьоне смотрели сквозь пальцы. Лишь бы в стране был мир, остальное неважно.
«Коммунистическая партия Парагвая — Красный Дракон», так их звали.
— Валите отсюда, — сказал автоматчик.
Виргенью это не смутило.
— Мы по приглашению, — проворковала она. — Хотим вступить в партию.
— Ты что, не слышала, толстуха? Вход закрыт!
— Я не толстуха.
— Да мне все равно, — сказал автоматчик и грязно выругался.
— А если так? — спросила Виргенья, достав пистолет и уперев его в грудь охраннику, а второй рукой схватившись за автомат. — Ну‑ка бросай оружие, пока мозгов не лишился.
Второй охранник рывком навел на Виргенью автомат.
Рауль среагировал мгновенно. Он достал пистолет — руки почти не дрожали, уже достижение — и с ужасным грохотом прострелил автоматчику плечо. Тот рухнул на просмоленные доски пристани, как подкошенный. Автомат упал в воду и немедленно утонул.
Пистолет дымился на ветру. Автоматчик корчился на пристани. Рауль стоял, не зная, что делать.
— Ой, дурак! — простонала Виргенья.
— Полиция! — опомнился Рауль, доставая удостоверение. — Стоять, ублюдки!
Тот автоматчик, которого держала Виргенья, замер. Второй стонал, пытаясь ладонями заткнуть кровь, и дрыгал ногой.
Со сходней торопливо спустилась крепкая женщина с загорелым лицом. За ее спиной возникли встревоженные коммунисты. Их было очень много, кое‑кто держал в руках оружие.
— Что здесь творится?! — громко спросила женщина.
Виргенья немедленно отпустила автоматчика и подняла руки. Ее живот явственно выпирал из платья. Сейчас она выглядела такой беззащитной, что сердце Рауля болезненно екнуло. Он трижды пожалел о своей поспешности. Автоматчик зло сплюнул на землю и встал подальше.
— Все в порядке! — закричала Виргенья.
Это не успокоило женщину. Она плечом оттолкнула автоматчика и встала перед Виргеньей — маленькая и крепкая, со злыми глазами.
— Что здесь творится?
— Мы, полицейские, напали на вон того человека и прострелили ему плечо. Ничего страшного, заживет, — сказала Виргенья.
«Боже, — подумал Рауль. — Они же сейчас убьют ее». Перед глазами появилась явственная картина: коммунисты стреляют в беспомощную Виргенью, а он — Рауль — бросается вперед и ловит пули грудью. Он замотал головой. Картина была слишком глупой.
— А вы кто? — спросила Виргенья, сверху вниз глядя на женщину.
— Я — товарищ Ольга.
— Мы пришли познакомиться с товарищем Артемием и в процессе немного перевозбудились. Но это не вина моего Рауля, он просто горячий парень.
Рауль закрыл глаза, отгоняя видение.
— Вы нарушили закон! — закричала товарищ Ольга.
— Неловко вышло, да, — ответила Виргенья. — А что с товарищем Артемием?
— Он сейчас занят. А вы — убирайтесь отсюда.
— Хорошо, — кротко сказала Виргенья. — Завтра ждем товарища Артемия в участок.
— Это еще зачем? — нахмурилась Ольга.
— Пусть пишет жалобу на нашего Рауля. За превышение полномочий. И тогда Рауля уволят.
