Ольга некоторое время сверлила Виргенью глазами. А затем сказала:
— Он пойдет, — она кивнула на стонущего автоматчика, которому пока никто и не думал помогать.
— Он ранен! — воскликнула Виргенья. — Разве вам его не жалко?
— Нет, — отрезала Ольга.
— А как же свобода, равенство, братство?
— Убирайтесь отсюда! — взревела Ольга, и им пришлось уйти.
Рауль наконец смог выдохнуть.
Когда они ехали обратно, он робко обратился к Виргенье:
— Я не хотел. Он просто наставил на тебя оружие… я не мог допустить.
— Нет, ты молодец. Все вышло не так хорошо, как я надеялась, но все же — неплохо, — Виргенья вздохнула. — Ты как, испугался?
— Я хотел защитить тебя, Виргенья. Ты же беременная.
— Ну–ну. Это делает меня хуже?
— Нет, — запротестовал Рауль. — Нет, конечно.
— Дурак, — сказала она, и на ее лице мелькнуло странное выражение. — Дурак, и не учишься.
Они ехали в участок, а лес вокруг них шептал, переговаривался и шумел ветвями.
Звуки эти были угрожающими.
Наутро в участок явился сам товарищ Артемий — высокий, мужественный, выправкой похожий на профессионального военного человек. У него был загнутый хищный нос и окладистая черная борода от самых щек. Глаза он прятал за непроницаемыми очками — товарищ Артемий был крив на один глаз: его вырвали в президентских застенках. Во время битвы за Асунсьон товарищ Артемий командовал своими солдатами и лично вел их в бой; за это он пользовался непререкаемым авторитетом среди своих.
Товарищ Артемий зашел в кабинет к Луису Картахене и пробыл там почти час. Рауль нервничал. Он периодически покидал свое место и шел, как ему казалось, незаметно — к двери начальника полиции. Покрутившись там, он возвращался к себе.
За этим занятием его застал Родриго.
— Знаешь, ты сейчас как койот Тексико, — хмыкнул он. — Что случилось‑то? А, знаю: Виргенья снова накатала на тебя рапорт, чтобы тебя уволили. Ты не переживай сильно: Луис все ее рапорты пропускает через шредер.
— Да не в том дело, — раздраженно произнес Рауль.
Родриго поднял брови.
— А в чем?
— К нему товарищ Артемий зашел.
— И что?
— Мы с Виргеньей сейчас одно дело расследуем… И Артемий — главный подозреваемый.
— Аааа! — хлопнул в ладоши Родриго. — И ты боишься, что этот Артемий тебя грохнет? Успокойся — не грохнет. По крайней мере, не должен.
— Это еще почему? — спросил Рауль.
— У нас с коммунистами старая договоренность: мы не трогаем их, а они — нас. Иначе и не выживешь в этих джунглях. Так что все будет нормально, Рауль. Главное — не паникуй, и все само рассосется.
Он ушел, а Рауль остался у кофейного аппарата.
«Рассосется… Да уж».
В этот момент дверь распахнулась, и вышел товарищ Артемий. Рауль глянул на него и случайно выронил стакан с кофе.
Товарищ Артемий посмотрел на расплывавшуюся лужу.
— Да… Неосторожно, — пожурил он Рауля и величественно прошел мимо.
Рауль вернулся к себе.
Он думал о сотне разных вещей и никак не мог сосредоточиться на отчете.
Вскоре к нему подошла Виргенья.
Она была не в лучшем настроении.
— Вставай. Поехали, — бросила Виргенья.
— Куда?
— В Обреро. Арестуем Веласкеса.
— За что?… А меня уволят? — ощущая себя глупо, спросил Рауль.
— Да, если будешь такие тупые вопросы задавать.
Она бросила ему телефон.
— Посмотришь по пути.
Они мчались по кочкам в Обреро, глотая пыль. Рауль раскрыл телефон и впал в ступор: он не понимал, что делать дальше. Виргенья выругалась и открыла ему видеозапись.
— Товарищ Артемий требует, чтобы мы арестовали Веласкеса. О тебе он даже не вспоминал, — сказала она.
— За что?
— А он вчера баржу коммунистов спалил. Ты смотри, смотри.
Рауль начал смотреть.
На записи было видно, как Веласкес явился на собрание коммунистов, где висел здоровенный портрет Мао Цзедуна, и начал кривляться, а затем — под насмешками коммунистов — внезапно извлек из воздуха пламя и начал жечь все вокруг.
— А зачем здесь портрет? — удивился Рауль.
— Не знаю… молятся они ему, наверное, — огрызнулась Виргенья. — Ты хоть понимаешь, что сделал этот чертов фокусник? Он спалил их штаб!
— А они сначала смеялись и снимали все на телефон, — произнес Рауль.
— Я бы тоже смеялась, если бы передо мной такой клоун начал кривляться.
— И мы его арестуем?
— Конечно!
— Так разве можно? — спросил Рауль. — Понятно ведь, что во всем виноват этот Артемий. Он — убийца.
— Ты лучше радуйся, что этот Артемий про тебя забыл. А то бы вылетел из участка с волчьим билетом, и все.
Они приехали в Обреро и заехали к лорду Фольмару.
Однако дом был пуст. Эльфийка из соседнего дома — в переднике и с руками, перемазанными тестом — сказала, что еще вчера лорд вместе со всеми домочадцами снялся с места и уехал в неизвестном направлении.
— Сбежал, — удовлетворенно сказала Виргенья. Она немного успокоилась, и теперь пребывала в меланхоличном настроении. — Вот ведь трус. Ладно. Поедем в Марискаль–Лопес. Если где и может быть Веласкес, то только там.
— Где это?
— А? — рассеянно спросила Виргенья. — Это в джунглях. Где лесопилка стоит, из‑за которой такая буча.
