Потом Левукас стал разбирать свои вещи: пальто он повесил на вешалку, грязное белье кинул на пол, на столе разложил книги, бумаги, тетради.
Магдяле с Домукасом немедленно очутились возле книг, стали ссориться, каждый тетрадки в свою сторону тянет.
— Не троньте мои тетрадки! — кричит Левукас.
Одного по носу — щелк, другого — щелк! Обоим надавал щелчков.
Магдяле только сморщилась, а Домукас заорал что было сил.
Мама стала попрекать старшего сына:
— Что же ты, Левук, малышей раздразнил?
— Да они пачкают мои тетрадки, — оправдывался Левукас, — а здесь задачи, арифметика...
— Покажи мне свою метику, покажи! — по-хорошему просила Магдяле.
— Что ты понимаешь! Нечего тебе и показывать. Ну... сколько будет три раза по три?
Магдяле смотрит на него, не понимая вопроса. Левукас взял ее руку и показывает:
— Вот три пальца, а тут еще три. сколько всего? Сосчитай!
— Шесть...
— Да еще три, сколько всего?
Магдяле сосчитала:
— Семь.
— Три раза по три — получается девять. Эх, ты! Вот когда будешь учиться, тогда узнаешь, сколько получится, если взять три раза по пяти, и пять раз по шести, и даже больше... Все надо знать и на все вопросы отвечать. Это и есть арифметика, задачи. Ты думаешь, что это так уж легко? Нет, миленькая, это тебе не свиней пасти!
Магдяле так задумалась над этими задачами, что даже заснуть долго не могла. Сосчитала она сначала все пальцы на руках и на ногах. Высчитала, что всего их получается четыре раза по пяти — двадцать. А три раза по шести получится таким образом: нужно взять все пальцы на руках и ногах и два пальца откинуть — всего будет восемнадцать. Магдяле стала высчитывать и задремала. Но все равно, будь что будет, а учиться надо!
И как только выпадал хороший денек, Магдяле, захватив кнут, гнала свиней на пастбище и всегда брала с собой букварь. Когда ей надоедало читать, она пела, прыгала, валялась на траве или мечтала о том, как она поедет учиться. А когда она вернется из школы, непременно сейчас же Левукаса проэкзаменует: «Сколько будет три раза по триста?» Левукас не будет знать, и она надает ему щелчков по носу. «Ах ты, черный ворон, ничего не знаешь», скажет она ему. И будет пить чай, сладкий-пресладкий... Ого, тогда она не позволит себя за нос водить!
Магдяле видит себя уже барышней. А Домукас все еще маленький, в первый класс готовится, с пастушками бегает. Ого! Она запретит ему бегать и прикажет учиться.
Однажды утром отец сам смазал колеса, запряг лошадей и поехал на станцию.
Вечером он вернулся вместе с дядей. Дети уже помылись, приоделись и ждали гостя.
Дядя раздавал детям целыми пригоршнями конфеты.
Но Домукас разорался и за кровать спрятался. А почему спрятался — сам не знает: дядя такой хороший!
— Хороший, — согласилась мама, — но не только потому, что он вам конфеты подарил. Ведь это он дает нам деньги на ученье Левукаса... Такого дядю нужно любить!
Мамины слова запали Магдяле в сердце. «Если дядя помогает учить Левукаса, то, может быть, и мне поможет, нужно только его хорошенько попросить».
Днем дядя отдыхал, лежал в садике, а иногда ходил в лес за грибами.
Как-то раз, в жаркий день, мать не позволила Магдяле пасти свиней и загнала их за перегородку, чтобы они в тени повалялись немного.
Дядя лежал в садике. Магдяле через дыру в заборе смотрела на него, сердечко у нее билось, но она стояла в нерешительности: как же ей подойти к дяде и попросить его, чтобы он и ей помог учиться?
А он увидел ее и сам позвал:
— Магдяле, иди сюда, не бойся!
Магдяле этого только и надо было. Сейчас же подбежала она к нему и уселась на земле.
— Помоги мне учиться, дядя, — сказала она. — Я уже знаю молитвы, умею читать по букварю... Знаю, сколько будет три раза по три, и по пяти, и по шести.
— Так ты уже ученая, — удивился дядя, — на что тебе еще больше учиться?
— Я хочу, как Левукас, долго и много учиться.
— Ну почитай мне, покажи свою ученость.
Магдяле рысью побежала домой, принесла букварь, раскрыла его в том месте, где была заложена бумажка, и стала читать:
— Ишь, да ты совсем хорошо читаешь! — похвалил дядя, поглаживая ее по головке. — Через год я тебе книжек привезу.
— Ой, беда мне! Я ведь много книг хочу... Чтобы было столько, сколько у Левукаса. И хочу все прочитать.
— А петь ты умеешь? Песен много знаешь?
— Иногда много, иногда мало, — объяснила Магдяле: — когда пасу свиней, а в лесу ветер шелестит и лес начинает петь, и эти песни, как облака или белые паутинки, разлетаются и звенят, тогда пою и я, припеваю. Вот и получается, что я тогда много песен знаю.
Вечером дядя с отцом долго разговаривали, иногда даже очень громко. Дядя говорил: «Надо, надо...» А отец: «Нет и нет... еще мала...» Иногда и мама вставляла слово: «Да чего уж там, она совсем еще ребенок, только восьмой годок пошел...»
