Мэрилин подошла полить тюльпаны, отмечающие границу двух дворов. В этом году из-за теплой погоды луковицы зацвели рано, и хотя сезон тюльпанов только начинался, её тюльпаны уже полностью раскрылись. Она переложила шланг из левой руки в правую и посмотрела на часы. Десять часов. Двигаясь вперёд, сквозь шум мультфильма она услышала высокий тонкий смех Дженни и низкий грубый голос мистера Голта. Она улыбнулась и прошла ещё немного вперёд, таща за собой шланг, пока не оказалась между двумя домами, почти под соседским окном.
— Блядина, — сказала Дженни.
Мэрилин остановилась.
— Сука.
В голове у нее помутилось. Мэрилин показалось, будто кто-то ударил её кулаком под дых. Первая её мысль — она неправильно все расслышала, это её разум и уши превратили совершенно невинные слова в ненормативную лексику. Но когда она услышала, как её дочь своим высоким голосом произнесла: "Черт бы побрал эту адскую суку", такое объяснение просто улетучилось.
Она посмотрела на дом Голтов. Они с Дэвидом никогда не ругались матом в присутствии дочери и не водили Дженни на фильмы, в которых использовалась ненормативная лексика. Даже внимательно следили за тем, что она смотрит по телевизору.
Мистер Голт что-то сказал. Мэрилин не расслышала что.
— Моя задница, — сказала Дженни.
Мистер Голт рассмеялся.
Мэрилин бросила шланг и, перемахнув через барьер из тюльпанов, взлетела вверх по ступенькам на соседское крыльцо. Она без стука ворвалась в дом и увидела свою дочь и старика, сидящих бок о бок на диване перед телевизором.
— Чему вы учите мою дочь? — требовательно спросила она.
Старик невинно посмотрел на нее.
— Что вы имеете в виду, Мэрилин?
— Я слышала, что она говорила! — она указала на Дженни. — Иди сюда! Сейчас же!
— Вот блядина, — воскликнула Дженни, вскакивая с дивана.
Глаза Мэрилин расширились от удивления. Она испугалась, что её голос вот-вот сорвется.
— Что ты сказала?
— Это то, что строит на реке мохнатый грызун[64], - предположил мистер Голт.
Дженни рассмеялась.
— Мохнатка!
Старик усмехнулся.
— Верно. Так, а как мы назовем мальчика-цыпленка, петушка?
— Петушишка! — воскликнула девочка, весело смеясь.
— Котика?
— Киска! Киска, киска, киска![65]
— Мы уходим, — сказала Мэрилин, хватая дочь за руку. её трясло, как от страха, так и от гнева. Она хотела как можно быстрее выбраться из этого дома, спокойно подумать и решить, как с этим справиться. Маленькая ручка Дженни казалась теплой в её руке. Когда они вышли на крыльцо и спустились на лужайку, она поняла, что злится на свою дочь. Мэрилин волновалась за Дженни, но в то же время и злилась на нее. Как только они ступили на свою лужайку, она остановилась и строго посмотрела на девочку сверху вниз.
— Что вы там делали? — требовательно спросила она.
— Смотрели мультики.
— Я слышала, что ты говорила.
Дженни пожала плечами.
— Это мистер Голт научил тебя таким словам?
— Каким словам?
Мэрилин почувствовала, как в ней поднимается гнев.
— Не играй со мной в игры, юная леди. Ты прекрасно знаешь, каким словам.
— Киска?
— Это плохое слово. Я не хочу больше никогда слышать, как ты его произносишь.
— Что в этом слове плохого?
— Мистер Голт научил тебя этому слову?
Дженни невинно посмотрела на нее.
— У всех киски волосатые?
— Все, хватит с меня, — Мэрилин схватила её за руку. — Дальше мы будем разговаривать с твоим отцом.
— Почему?
— Ты знаешь почему.
— Почему?
Мэрилин не потрудилась ответить. Она была зла на свою дочь, но в тоже время понимала, что большую часть этих эмоций она переложила на нее. На самом деле эти её чувства были целиком и полностью направлены на мистера Голта. Ей хотелось убить старика. Под маской доброжелательного соседа-инвалида скрывался извращенец, возможно, педофил. Одному богу известно, как долго это продолжалось и сколько других соседских детей было развращено. Она не знала, может ли она обратиться в суд и добиться его ареста, но была серьезно настроена поговорить с Дэвидом и хоть что-нибудь сделать, чтобы наказать психопата.
Они поднялись на крыльцо. Дженни начала волноваться.
— Ты серьезно собираешься все рассказать папе?
— Да.
— Что ты ему расскажешь?
— Я расскажу твоему отцу, что ты сказала.
— Что я такого сказала?
— Ты знаешь.
— Писька? — спросила она. — Петушишка? Киска?
Губы Мэрилин сжались. Они вошли в гостиную. Дэвид сидел и смотрел бейсбол по телевизору.
— Выключи, — сказала она ему.
Должно быть, он почувствовал серьезность в её тоне, потому что без всяких вопросов щелкнул пультом и выключил телевизор, а потом вскочил на ноги.
— Что случилось?
Она рассказала ему все: как она поливала цветы и разрешила Дженни пойти в соседский дом посмотреть мультики с мистером Голтом, и как она подслушала, как их дочь выкрикивала непристойности. Дэвид, казалось, скептически отнесся к её рассказу, особенно когда она описала шутливый способ, с помощью которого старик подстрекал Дженни к ещё более грязным словечкам в её присутствии.
Тем не менее, в отношениях со своей дочерью они всегда выступали единым фронтом, поэтому Дэвид строго посмотрел на нее и спросил:
— Это правда, Дженни?
