Но, на удивление, гамбургер оказался довольно вкусным. Он был нежным, достаточной хрустящий снаружи, хорошо приправленный луком, солью, перцем и небольшим количеством перца чили, и был ещё один вкус, который действительно выделялся.
— Тмин? — спросил я мистера Ле Ренжа.
— Ага, так я тебе и сказал. Но тебе нравится, не так ли?
Я отрезал ещё один кусок.
— Ладно, должен признаться, что да.
Мистер Ле Ренж хлопнул меня по спине так, что я чуть не задохнулся.
— Видишь, Джон? Теперь ты знаешь, о чем я говорил, когда говорил, что делаю жизнь людей лучше. Я поддерживаю мелких фермеров, и в то же время я даю людям Кале лучшую еду. Ну, не только Кале. У меня есть ещё точка в Старом городе, Миллинокете и Уотервилле, и я только что открыл новый филиал в Сент-Стивене, в Канаде.
— Что ж, поздравляю, — кашлянул я. — Kогда мне начинать?
Мне приснилось, что я сижу у окна ресторана "Рокко" на улице Друзилла, в Батон-Руж, и ем острый сэндвич с сомом с сырными палочками и коричневой подливкой. Я только что заказал свой хлебный пудинг, когда зазвонил телефон, и администратор срывающимся голосом сообщила мне, что сейчас 5:15 утра.
— Зачем мне всё это? — раздражённо спросил я её.
— Вы просили разбудить Вас, сэр. В пять пятнадцать, а сейчас — пять пятнадцать.
Я поднялся с постели. За моим окном было ещё совсем темно. Тогда-то я и вспомнил, что теперь я шеф-повар ресторана Тони, и что я должен был быть на Норт-стрит ровно в 6 утра, чтобы открыть помещение и начать жарить бекон, взбивать яйца и готовить кофе.
Я посмотрел на себя в зеркало.
— Зачем ты сделал это с собой? — спросил я себя. — Потому что ты придирчивый перфекционист, который не мог закрыть глаза на три мышиных помёта в ресторане "Королева Каджун", вот почему. И они, вероятно, вовсе не были мышиным помётом. Просто каперсы.
Каперсы-шмаперсы.
На улице было так холодно, что пустынные тротуары блестели, как чеканное стекло. Я пошёл на Норт-стрит, где Чип только что открыл ресторан.
— Доброе утро, Чип.
— Ага.
Он показал мне, как выключить сигнализацию и включить свет. Потом мы прошли на кухню, и он показал мне, как разогреть сковороду, вынуть замороженный бекон и замороженные гамбургеры и смешать "свежевыжатый" апельсиновый сок (просто добавить воды).
Мы пробыли там всего десять минут, когда в дверь вошла молодая девушка с волосами мышиного цвета, бледным лицом и тёмными кругами под глазами.
— Привет, — сказала она, — я — Анита. Вы, должно быть, Джон.
— Привет, Анита, — сказал я, вытирая пальцы о зелёный фартук, и пожал ей руку. — Kак насчёт чашечки кофе, прежде чем на нас обрушатся полчища?
— Ладно.
Судя по выражению её лица, думаю, она, должно быть, подумала, что "полчища" это неприличное слово.
И вот к четверти восьмого каждая будка и каждый столик были заполнены бизнесменами, почтовыми работниками, дальнобойщиками и даже рыжеволосым полицейским, который первым остановил меня, когда я приехал в город. Я не мог поверить, что эти люди встали так рано. Мало того, все они были такими весёлыми, как будто им не терпелось начать ещё один день тяжёлой работы. Все они говорили:
Ну, сколько можно…
Они не только добротно выглядели, сытно разговаривали и сытно ели. В течение двух часов я жарил бекон, переворачивал гамбургеры, жарил яйца и подрумянивал солонину. Анита металась от стола к столу с соком, кофе и двойной порцией тостов, и только к восьми ей на помощь пришла дерзкая чёрная девушка по имени Уна.
Постепенно, однако, ресторан начал пустеть, пока у нас не осталось никого, кроме двух водителей службы доставки и пожилой женщины, которая выглядела так, как будто ей понадобится шесть месяцев, чтобы прожевать два ломтика канадского бекона.
Именно тогда один из водителей закрыл рот рукой и плюнул в неё. Он нахмурился, глядя на то, что нашёл в своём бургере, и показал это своему другу. Затем он встал из-за стола и подошёл к грилю, прикрыв рот ладонью.
— Сломал свой проклятый зуб, — сказал он.
— Как это? — спросил я его.
— Откусил бургер, a в нем было это.
Между большим и указательным пальцами он держал маленький чёрный предмет.
Я взял его у него и повернул так и эдак. Сомнений не было, это была пуля, слегка сплюснутая от удара.
— Мне очень жаль, — сказал я. — Послушайте, это мой первый день здесь. Все, что я могу сделать, это сообщить об этом руководству, и вы можете позавтракать за наш счёт.
— Мне теперь придётся сходить к проклятому дантисту! Терпеть его не могу. А если бы я ee проглотил? Я же мог отравиться свинцом… — начал было жаловаться он.
— Мне жаль. Я покажу еe владельцу, как только он приедет.
— Это будет стоить кучу денег, держу пари. Хочешь взглянуть?
Прежде чем я успел его остановить, он раскрыл рот и показал мне сколотый передний резец и полный рот разжёванного гамбургера.
