Люди шли к нам весь день. Не просто выпить пива или перекусить, запастись блесной или спреем от насекомых, или поглазеть на мой "Музей бигфута". Не поэтому. Я расскажу вам, почему.
На улице стояла серая, унылая погода, из тех, что вызывает тоску по ярко освещенной закусочной, супу чили, знакомой мелодии из музыкального автомата. И всё это вы можете получить у меня дома. Мое жилище идет первым после почти пятидесяти миль леса, такого густого и сурового, что может показаться, будто вы никогда больше не увидите человеческого лица. Я зову его "Музей бигфута или закусочная Барни".
Тем днем за стойкой стояла моя жена. Посетитель появился ближе к вечеру. Он вылез из "Доджа"-пикапа с прицепом-автодомом "Патфайндер" и поднялся по ступенькам крыльца. У двери остановился и огляделся, как будто ожидая, что кто-то может подкрасться к нему сзади, а потом вошел.
На вид он был поджарый, суровый, и серьезно потрепанный. Рукав его фланелевой рубашки разодран. Лицо и шея испещрены царапинами.
Отвернувшись от прилавка, он, прихрамывая, направился к входу в музей. Мне стало любопытно, и я пошел следом за ним. Должно быть, он меня услышал. Почти бесшумно он развернулся и сунул руку под рубашку. Я мельком увидел черную сталь — край рукоятки автоматического пистолета — прежде чем он убрал руку, и полы рубашки опустились.
— Черт, — сказал он.
— С вами всё в порядке?
Он не ответил. Просто отвернулся и уставился на винчестер. Тот висел на стене над витриной, стволом к потолку.
— Это, бигфут оставил? — спросил он.
— Мне так сказали.
— Где вы это раздобыли?
— Приобрел у одного парня.
Его опущенные на витрину глаза, некоторое время изучали гипсовые слепки отпечатков гигантских ног.
— Их тоже купили?
— Кое-что. Некоторые. Я сам сделал два из них по отпечаткам, которые обнаружил недалеко от Кламута.
— Подлинные?
— Ну, насколько мне известно.
Он доковылял до следующей витрины и вгляделся сквозь стекло в полудюжину фотографий.
— Приходилось такого видеть? — спросил он.
— Бигфута?
— Ну, да.
— Нет. Пока нет. Хотя надежды не теряю. Они несколько раз появлялись в этих местах. И я видел следы, как уже говорил. Я выхожу на поиски, как только мне представляется такая возможность.
Он отошел в угол и уткнулся в гипсовый бюст.
— Он в натуральную величину, — сказал я ему. — Один скульптор из Каламы утверждает, что видел его еще в семьдесят восьмом.
— И много за него выложили?
— Да, прилично.
— Вас надули. Всё это фальшивки.
— Да?
В то время я отнесся к этому с подозрением, но, в конце концов, согласился заплатить художнику непомерную цену. Независимо от того, видел он этого зверя на самом деле или нет, обезьяньи черты лица соответствовали другим свидетельствам очевидцев и нечетким фотографиям.
— А, почему вы думаете, что всё это фальшивки?
Мужчина повернулся ко мне. Он потер покрытую струпьями царапину над глазом, как будто она зачесалась.
— Боже мой, — выдохнул я. — Вы его видели, да?
Мрачная улыбка исказила его лицо.
— Не просто видел.
— Расскажите мне, расскажите мне об этом
Он поднял руку, прервав меня. Улыбнулся, как будто его позабавил мой нетерпеливый лепет.
— Я расскажу вам об этом.
— Отлично! Просто здорово! Подождите, я магнитофон принесу. Ничего, если я запишу наш разговор?
— Да на здоровье, — он посмотрел в окно на хмурое небо. — Только поторопитесь.
— Я сейчас, я мигом.
Я поспешил в свой кабинет и притащил свой тяжеленный катушечный магнитофон в музей. Мужчина по-прежнему был один. Я закрыл дверь, чтобы не пускать незваных гостей и подключил аппаратуру. Установил свежую катушку с лентой и запустил её.
— Прежде чем мы начнем, — сказал он. Я поднял глаза, в ожидании плохих новостей. — Я хочу кое-что взамен. У вас есть машина?
Я кивнул.
— Какая?
— "Бушмастер", семьдесят девятого года, полноприводный.
— Документы[15] при себе?
— Да, в моем офисе.
— Я оставлю вам свой "Додж" с "Патфайндером", а вы перепишете свой "Бушмастер" на меня.
— Я не…
— Оно того стоит, поверьте мне. До сих пор, до сих пор вы выкладывали кучу денег за барахло. Тут одно барахло.
Он посмотрел на меня усталыми красными глазами.
— Я расскажу вам нечто такое, что сделает ваш музей знаменитым.
Я колебался.
— Подождите, пока я не закончу, тогда и решайте.
У меня не нашлось никаких возражений.
— Ну, давайте…
— Запускайте аппаратуру.
Я включил на магнитофоне запись, и мужчина принялся говорить. Вещал он поспешно, уставившись в пол, часто поворачиваясь, чтобы бросить быстрый взгляд в окно.