Даррен не отвечал. И не шевелился. При падении он соскользнул еще ниже, и теперь его голова находилась под Джойс. Его руки безвольно распростерлись на дне ванны. Ноги были раздвинуты по обе стороны от ног Джойс. Его гениталии были видны сквозь щель между её бедрами.
Вода, стекавшая по телу Джойс, заставила язык Даррена скользнуть вниз по её животу.
Барбара сделала еще шаг назад. Её нога опустилась со всплеском.
Вода в ванной стояла уже по щиколотку.
Она присела на корточки и схватила Джойс за лодыжки. Потянула на себя. Тело скользнуло вперед. Она перехватила ноги Джойс повыше, проталкивая её под собой к задней стенке ванны.
Барбара увидела лицо Даррена.
Вода доходила ему до ушей. Глаза были закрыты, распахнутый рот был полон крови.
— Всё будет хорошо! — причитала она. — Я тебя спасу!
Даррен открыл глаза.
—
Он резко сел. Его грудь столкнулась с затылком Джойс и подтолкнула её тело. Не гнущееся, оно поднялось, будто доска, которую потянули за один конец.
Барбара, лихорадочно попытавшись отодвинуться от Даррена, поскользнулась.
И повалилась вперед. Её колени врезались в живот Джойс.
Голова Джойс рывком наклонилась вперед, подбородок уперся в гортань, лицо оказалось прижатым к груди. Голова между грудями была перевернута, затянутые в конский хвост волосы направлены в сторону Барбары. Обрубок сломанной шеи торчал вертикально вверх, заливаемый хлещущей из душа водой.
Даррен зарычал от ярости.
Барбара схватила голову за волосы, оторвав от тела.
Когда Даррен потянулся к ней руками, она с размаху обрушила голову Джойс на его лицо. Мощный удар сбоку угодил ему в скулу, голова Джойс отскочила как мячик. Стеклянные глаза вылетели и разбились о стенку ванны. Глаза Даррена закатились, и он осел на дно. Она снова замахнулась головой, раскрутив её за волосы, и нанесла следующий удар. На этот раз левый глаз Даррена вылетел из глазницы, повиснув на зрительном нерве. Третий удар раздавил его в кашу. На четвертом ударе у него изо рта вылетело несколько зубов.
— Ты прав, Джойс довольно крепкая, ублюдок!
Она продолжала бить его по голове, пока раздробленный череп Джойс не оторвался от скальпа. Это произошло как раз в тот момент, когда Барбара собиралась нанести очередной удар. Её орудие внезапно стало почти невесомым. Она скривилась, когда разлетевшиеся осколки черепа с грохотом ударились о душевую дверь. Некоторые срикошетили и попали ей на плечо и спину.
Она отбросила мокрую спутанную гриву волос.
Затем оторвала у Джойс правую руку и колотила ею Даррена, пока та не развалилась на части. Ей пришлось сделать паузу и перевести дыхание, прежде чем вырвать левую руку из сустава.
Она била ею по превратившемуся в месиво лицу Даррена.
Рука продержалась недолго.
Оторвать у Джойс ноги оказалось непросто. Но она справилась. Ради такого дела не грех и потрудиться.
Мы ехали по сорокамильному[32] асфальтированному участку дороги через кукурузные поля после просмотра двойного сеанса кровавых ужастиков в автокинотеатре в Дарнелле, окружном центре. Нас было четверо в старом кабриолете Джо.
За рулем, конечно же, был Джо Йокум. Рядом с ним сидела Болтушка Сью Миллер. Развалившись в кресле с банкой пива "Хэммс" в руке, она закинула ноги на приборную панель. Её волосы развевались на горячем ветру.
Я сидел на заднем сиденье рядом с Дженнифер Стайлс.
Она была двоюродной сестрой Болтушки Сью из Лос-Анджелеса. Пару раз снималась в какой-то рекламе для телика, и считала себя обалдеть какой горячей штучкой. Слишком горячей для таких, как я. Я не пробыл с ней в машине и двух минут, а уже пожалел, что не остался дома. Затем мы, наконец, припарковались в кинотеатре, и Джо еще не успел закрепить колонку на своем окне, как она зыркнула на меня прищуренными глазами и сказала:
— Ты просто держись своей стороны машины, Спад, и у нас всё будет в порядке.
Во-первых, меня зовут Дуэйн, а не Спад. Во-вторых, я не нуждался ни в каких предупреждениях.
Во время этого очень продолжительного двойного сеанса Джо и Болтушка Сью развлекались на переднем сиденье, а я застрял сзади с Дженнифер Великолепной.
Я даже не мог толком наслаждаться фильмами. Вся эта возня на переднем сиденье меня не слишком беспокоила, разве что напоминала о том, чего я лишился. Всерьёз меня выводило другое — я ведь сидел рядом со сногсшибательной красоткой, а она смотрела на меня как на груду мусора. И почти каждый раз, когда мне удавалось выкинуть её из головы и погрузиться в происходящее на экране, она испускала долгий, усталый вздох.
Она явно умирала от скуки и хотела, чтобы мы это знали. Влюбленные, конечно, были не в состоянии это заметить. Но от меня это не ускользнуло.
Только однажды, ближе к концу второго фильма, я посмотрел на нее, когда она издала один из этих вздохов.