— Эй, — сказал Джим. — Если хочешь присоединиться к большим парням, тебе лучше делать то же, что и они.
— Ну, или можешь домой отчаливать, — добавил я. — Решать тебе, а мы пошли дальше.
Джордж остался на месте, когда мы с Джимом перешагнули один рельс и принялись спускаться по путям к тоннелю. Я изо всех сил надеялся, что он струсит, потому что не хотел идти вниз, не хотел запугивать его, а хотел лишь, чтобы он исчез из наших жизней, а мы могли уже наконец рвануть к дому Синди.
Но Джордж пожал плечами, и поплелся вслед за нами.
Там протянулись два железнодорожных пути. Они шли бок о бок на расстоянии в несколько ярдов друг от друга. Впереди между ними возвышались широкие бетонные опоры.
Достигнув края моста, мы включили фонарики. Джордж покопался в пакете, и выудил оттуда огромный шестивольтовый фонарь.
—
Мы направили наши лучи во тьму. Луч Джорджа оказался по-настоящему мощным и ярким. Прежде, чем двинуться дальше, мы посветили везде, где только было можно.
— Ну, похоже, там порядок, — пробормотал Джим.
Никакого порядка там, конечно, не было. Но, главное, мы никого там не обнаружили.
Джим направил луч на ближайшую опору. Её бетон был исписан именами, нехорошими словечками, датами, рисунками. Рисунки были довольно небрежными, и крупнейший из них был, к тому же, одним из старейших. Я не раз видел его прежде. Там была изображена карикатурная девчонка с огромными сиськами и раздвинутыми ногами. Мы с Джимом окрестили её "пилоткой". С тех пор, как мы были здесь в последний раз, кто-то подрисовал циклопических размеров причиндал прямо под ней. Он был нацелен девчонке аккурат промеж ног. И извергалась рисованная каркалыга, разумеется, словно гейзер.
Обычно мы неплохо проводили время, изучая эти художества, делясь по их поводу замечаниями. Но на сей раз с нами был Джордж. А ещё мы спешили к Синди. Да к тому же всё происходило ночью.
Ничто из этого особо к веселью не располагало.
— Проверь с другой стороны, Джордж, — сказал Джим.
— Я?
— У тебя самый яркий фонарик. Убедись, что за этими штуковинами никто не прячется.
— О, Боже.
— Давай уже, — подбадривал я. — Мы ж не хотим, что б на нас какой-нибудь грёбаный бомж выпрыгнул.
Джордж застонал, но всё же сделал то, что ему велели. Крадучись, он обошёл опору, и посветил на неё с обратной стороны, затем направил луч на другие опоры, и поводил фонариком по сторонам.
— Здесь всё в п-п-порядке, — сказал он дрожащим голосом, и поспешил на нашу сторону тоннеля. — Хотите, я открою вино?
— Ну, давай, — сказал Джим.
Джордж сел на корточки, поставил рядом пакет и извлёк оттуда бутылку. Затем он поднялся. Джим посветил на горлышко, и пальцы Джорджа со слоем грязи под ногтями, принялись сдирать фольгу.
Я воспользовался случаем, чтобы оглядеться, и стоя на месте, шарил вокруг лучом своего фонаря. Его свет блеснул на стекле пустой бутылки в нескольких футах от меня. Возле стены валялась какая-то тряпка, наверное, рубашка. Вокруг были разбросаны смятые сигаретные пачки, алюминиевые банки, осколки битого стекла. Посреди стены красовалась огромная чёрная свастика. Я видел её и раньше, но вот соседний рисунок — задницу с выходящим из неё стояком, заметил впервые.
Я предпочёл на этом окончить осмотр.
Джордж стоял, зажав бутылку между ног, и обеими руками ковыряясь с армейским швейцарским ножом. Разложив штопор, он склонился над бутылкой, и принялся вкручивать его в пробку.
Когда тот оказался достаточно глубоко, Джордж начал тянуть.
— Ужасно туго, — пробормотал он.
— Почему бы тебе не попробовать? — oбратился ко мне Джим.
Джордж протянул мне бутылку, и я, поставив фонарик на землю, и зажав её между ног так же, как это делал он, взялся за нож.
Сначала пробка не поддавалась.
— Ну, давай уже, — поторапливал Джим. — Мы же не хотим к Синди опоздать.
Пробка слегка сдвинулась.
Затем резко выскользнула из горлышка. Как только это произошло, Джим выбросил руку, обхватив Джорджа за туловище, и подставив подножку, повалил его назад. Джордж взвизгнул от неожиданности, и застонал, ударившись о землю.
Я знал, что это была часть нашего плана, но для меня атака Джима оказалась такой же неожиданной, как и для Джорджа.
Я быстро положил на землю нож и отставил бутылку.
Джордж даже не сопротивлялся, когда Джим перевернул его на живот, а сам уселся ему на задницу.
Я задрал рубашку, стянул с себя верёвку, и опустился на колени позади Джорджа. Джим уже свёл ему вместе руки за спиной.
— Ребята! — задыхался Джордж. — Вы чего…?
— Заткнись, — велел ему Джим. — Мы не причиним тебе вреда.
Я принялся вязать ему руки.
— Эй! — крикнул он. — Нет! Ну не надо!
— Спокойно, — потребовал Джим.
— Это… Это… что, какой-то ритуал по принятию в друзья?
— Ну, конечно, — сказал Джим.
— Конечно, нет! — резко поправил я. — Почему ты просто не скажешь ему правду? Он ведь и в самом деле подумает… Это не ритуал посвящения, Джордж. Тебя никуда и ни во что не принимают. Мы просто хотим, чтобы ты нас оставил в покое, чёрт подери, а до тебя это никак не доходит. Ты жирный и неряшливый, ты настоящая заноза в заднице, и никакой ты нам не друг!