Рассказы полностью

— Спасибо этому мелкому засранцу Джорджу.

— Чёрт!

— Но это же тот дом, всё верно? — спросил Джим.

— Конечно… постой-ка! А, может мы ошиблись днём, или вернее ночью! Может, они договаривались на завтра? Всё что мы слышали, это лишь предложение.

— Да! Готов поспорить, они соберутся завтра.

— Ну и отлично, тогда и мы вернёмся сюда завтра!

Мы двинулись в обратную сторону.

— Завтра, — сказал Джим, — мы не будем тратить напрасно время на дурачка Джорджа. Теперь он к нам и близко не подойдёт.

— Точно. И выйдем пораньше. Мама с папой не вернутся допоздна.

— Чувак!

— Мы сможем выдвинуться часов в десять, или около того!

— Фантастика! За это стоит выпить!

Мы передавали бутылку несколько раз, и, наверное, скоро совсем бы опьянели, если бы та не разбилась. Джим споткнулся о приподнятую часть тротуара, и выпустил её из рук так, что она упала и разлетелась прямо у нас под ногами.

Испугавшись, что кто-то мог услышать шум, мы пробежали два квартала, и не останавливались до тех пор, пока не пересекли Джефферсон Авеню.

Когда вдали показались ограждения по краям моста, в животе у меня похолодело. Последнее что мне хотелось делать — это спускаться вниз к тоннелю.

— И как там у нас Джордж-корж поживает? — спросил Джим.

— Наверное надо пойти проверить.

— Спорю, что он уже дома.

— Угу, — ответил я. — Надеюсь, что это так.

— Ага, а я надеюсь, что он усвоил урок. Не хотелось бы завтра повторять всё с начала.

— Он будет обходить нас стороной, когда увидит, — сказал я.

— Это лучше, чем оказаться здесь.

— Тут бы никому не понравилось.

— Вот даже и не знаю. Он вообще-то довольно странный у нас малый.

— Бывают чудики, но не настолько. Он просто какое-то сраное чудовище.

Джим рассмеялся.

— Надеюсь, он обделался, этот мелкий засранец.

На другой стороне моста мы скрылись среди деревьев, и начали медленно спускаться вниз. Я лишь раз бросил взгляд на тоннель. От всей этой истории со связанным Джорджем, брошенным в таком ужасном месте, мне становилось не по себе.

Джим и я не раз плюхались на наши задницы, прежде чем завершили спуск, и, похоже, вино к этому имело самое непосредственное отношение.

Наконец, мы спустились к железной дороге.

Мы шли между рельсов с выключенными фонариками. Я дрожал. И убеждал себя в том, что Джордж освободился и рванул домой. Тогда бы нам не пришлось заходить в тоннель. Мы бы только посветили фонариками, чтобы убедиться, что его там нет, и сразу ушли.

Он, наверное, бросил мою верёвку. Она может по-прежнему лежать там. Хотя, конечно, я не настолько в ней нуждался, чтобы ради неё соваться в тоннель.

Там, где рельсы уходили во тьму, мы остановились, и включили наши фонарики. Рельсы сверкнули, отразив свет. Примерно в двадцати футах от нас слева виднелась верёвка.

Моя верёвка. Она осталась.

Джордж сумел развязаться.

Теперь можно идти домой.

Луч, направляемый Джимом, метнулся в сторону, прочь от рельсов, и от верёвки, туда, где мы бросили Джорджа.

Как я и ожидал, самого Джорджа там не было.

Но он не сбежал.

Луч Джима обнаружил его на пару ярдов ближе к стене.

Два наших судорожных вдоха слились в один. Мне будто в живот врезали.

Мы бросились к Джорджу, а лучи наших фонариков метались вокруг, пытаясь отыскать того, кто с ним это сделал. Однако никого так и не нашли.

Мы стояли рядом, но на него не смотрели, продолжая высвечивать тёмные участки, и задыхаясь, хотя пробежали не так уж много. С каждым вздохом Джим издавал странные плаксивые звуки.

— Ты видишь кого-нибудь? — спросил я.

— Н-нет.

— Может… они ушли.

Я направил свет на центральные опоры. Четыре широких бетонных стены, уходящих вверх. За одной из них мог скрываться какой-нибудь ненормальный, а то даже два или три. Я знал, что один из нас должен сходить и посмотреть с обратной стороны, но у меня не хватало духа.

— Надо… бежать отсюда, — едва не плакал Джим.

— Нельзя его бросать.

Мы направили свет на Джорджа. Он растянулся на спине, рубашка была расстёгнута, стянутые трусы и бермуды держались только на одной ноге. До самых колен он был в крови.

— Что… что они с ним сделали?

Я покачал головой.

Глаза Джорджа были закрыты. Один из них раздулся так, что напоминал яйцо, сваренное вкрутую с разрезом поперёк. Однажды я видел боксёра по телеку с таким же глазом, но это было после того, как он провёл одиннадцать раундов против чемпиона в тяжёлом весе.

Шея Джорджа была красной, хотя ран на ней я не видел.

Он был настолько жирным, что у него даже были сиськи. Я представил, как другие парни дразнили его в раздевалке перед уроками физкультуры. А затем представил, что уроков физкультуры у него больше не будет. Из-за нас.

Я опустил луч фонарика ниже, к его толстому животу.

Он казался таким одиноким и жалким.

— Откуда-же столько крови? — прошептал Джим, стоя за моей спиной.

Он направил свет к его бёдрам, и замер. Бледный луч фонаря застыл между ног Джорджа. Джим в ужасе простонал, и, развернувшись, отскочил в сторону, тут же сблевав.

Я направил свет к паху Джорджа.

И понял, откуда столько крови.

Она продолжала сочиться из того места, где должен был находиться его член.