Второй звериный крик заставил его замереть на месте. На этот раз он раздался сбоку от лестницы, всего в нескольких футах от того места, где находился Джейсон. Следом за воплем раздался неистовый, стремительно приближающийся топот, и что-то невидимое пронеслось в темноте у него над головой. Оно знало о его присутствии — Джейсон был в этом уверен так же, как в скорости и силе существа.
Когда он наконец добрался до вершины лестницы, то от усталости и страха едва не лишился чувств. Однако Электра не ждала его на широкой и зеленеющей бетонной дорожке.
Со вкусом крови и паники во рту он снова посмотрел в узкий туннель, из которого только что выбрался. Там внизу снова все стихло. Но теперь он был уверен, что сорок лет назад Сестры Белого Креста уничтожили не всех животных, содержавшихся здесь в неволе. Должно быть, какая-то обезьяна выжила и произвела потомство. В британской дикой природе не обитало ничего таких размеров, способного так ловко двигаться высоко над землей и издавать такие адские крики.
Видимо, эти выжившие дикие животные и влекли сюда Электру и ее друзей-нарушителей, знающих, что зоологические сады не так пусты, как думают в городе. Она хотела удивить его чем-то особенным и тайным, чего он больше нигде не мог увидеть. Ее загадочные комментарии теперь стали ему более понятны.
Но где же она? Джейсон боялся, что их свидание превратилось в детскую игру в прятки. Для нее он слишком устал и разволновался. И пусть в награду за усилия его ожидает поцелуй, ему хотелось вернуться домой.
По обеим сторонам единственно возможного маршрута выстроились вольеры для животных, а дальше, на возвышениях, располагались смотровые площадки. Джейсон неоднократно звал Электру по имени, но ему отвечала лишь тишина, что указывало на то, что обитающее в окружающей его зелени существо затаилось.
Единственным приемлемым выходом отсюда для него было подняться, чтобы потом снова спуститься. Первоначальная планировка зоопарка стала намного понятнее; посетители поднимались на вершину по спирали, рассматривая животных во время восхождения. При спуске их поджидали другие достопримечательности.
По бокам от Джейсона стояли домики орангутангов и шимпанзе. Он понял это по скверно нарисованному изображению оранжевой обезьяны на смотровой площадке. В противоположном загоне все еще висела на цепях сложная система бревен, на которой когда-то резвились шимпанзе. К своему ужасу, который Джейсон пытался проглотить, как ком в горле, он заметил, что некоторые из бревен слегка покачиваются, будто с них недавно кто-то соскочил. Он ожидал увидеть черную морду, выглядывающую из одного из темных проемов, проделанных в цементной стене старого обезьяньего дома. Дно широкого бассейна было усыпано обломками пней и сухими ветками.
За спиной у Джейсона, в зоне орангутангов, раздался шлепок, как будто что-то тяжелое упало в воду.
Вытаращив глаза и дыша, как астматик, Джейсон обогнул смотровую площадку, показавшуюся ему ненадежной с точки зрения конструкции, и бросился к ближайшей к источнику звука ограде.
В двадцати футах под ним находился ров, наверное, предназначенный для удержания обезьян в загоне либо для их купания. Теперь его наполняла грязная дождевая вода, на поверхности которой покачивался ковер из опавших листьев и веток. В одном месте его слой был нарушен. От расходящейся кругами ряби маслянистая жидкость выплескивалась на зеленеющие бетонные берега по обеим сторонам рва. То, что ушло под воду, не всплыло.
За рвом стояло дерево с полусгнившим домиком на нем и две большие каменные фигуры обезьян. У Джейсона они вызвали ассоциацию с грубыми изображениями безумных богов, забытых и брошенных в грязном гроте.
Насыщенный звериный дух — сернистый, свежий, сильно отдающий аммиаком, проникающий в мозг и выворачивающий желудок наизнанку — атаковал Джейсона со всех сторон.
— Электра! — взревел он не только от злости, но и от страха, хотя среди сырых деревьев его голос звучал слабым и надломленным. Если ему не показалось, воздух стал намного теплее и пах влажной лесной почвой.
Ответ пришел откуда-то сверху. Жуткий вопль, представляющий собой завывание, перешедшее в нечто похожее на безумный смех. Джейсон надеялся, что это еще один потомок сбежавших обезьян. Но чем они могли здесь питаться?
Джейсон был уже близко к вершине, примерно на полпути к ней, и мог лучше видеть, что его там поджидает. Между двумя большими дубами выглядывал ряд куполообразных цементных крыш, напоминающих миниатюрный Сиднейский оперный театр. Возможно, это была одна из тех достопримечательностей, которым Джеральд приписывал историческую ценность.
Также виднелась голова грязной статуи пингвина. Побитый каменный клюв был разинут под пустым равнодушным небом. Бетонная птица будто застыла в вечном жалобном крике, сетуя на одиночество и неволю в этом проклятом месте, где ее бросили.
Разыгравшееся воображение Джейсона стало напоминать верещащую испуганную обезьяну, мечущуюся в паводковой воде.